Отбор пяти колец

– Кто-то подсыпал Исоре в туфли фафоровые осколки, и она порезала ноги и едва могла танцевать, – сказала Виола, не отрываясь от вышивки.

– А, вот оно что, – протянула Елена. – Но при чем тут я?

– Как это при чем? – возмутилась Исора. Она говорила так громко, что прочие девушки, отдыхавшие в зале, отвлеклись от своих дел и поглядывали теперь в их сторону. – Ты была в кладовой с туфлями, когда Пинна и Лидия пришли забирать мою пару. Кроме тебя никто больше не мог...

– Как это никто не мог? – прервала ее Елена. – Там до меня побывали десятки девушек.

Лили хотела, что-то сказать, но Исора снова ее перебила:

– Сама знаешь зачем! Ты просто хотела убрать сильную соперницу!

– Сильную соперницу? – переспросила Елена, растягивая слова. – Это тебя, что ли? Какая глупость! Если бы я хотела убрать того, кто имеет большие шансы на победу, то начала бы с Пинны или с Лидии. В конце концов, именно их дракон-император приглашал на трапезу. Что же до тебя, то едва ли безродная девица, пляшущая похабные танцы, может мнить себя ровней.

Исора так покраснела, что слилась цветом с алым шелком, в который все еще была одета. Подруги Елены переглядывались, глумливо улыбаясь.

По залу пронеслись шепотки, кто-то издевательски хохотнул у них за спиной. Все слышали их разговор.

Исора подалась вперед, и Агата с трудом удержала ее на месте.

– Ты просто завидуешь моей красоте! – выкрикнула она в лицо Елене.

Елена сжала кулаки. Щека ее дернулась словно от судороги.

Она медленно поднялась из кресла.

– Может быть мое прежнее лицо и не было красиво, но я бы предпочла сохранить его, а не получить это.

Внезапно, сбоку от них, кто-то захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание.

Это была Петра. Она не получила от дракона-императора кольцо и только разыгравшаяся буря, все еще удерживала ее во дворце.

Несмотря на общую бледность, по щекам ее ползли красные пятна. Глаза казались темными и запавшими внутрь черепа, словно она много плакала или только поднялась с постели после долгой болезни. И все же, на губах ее сияла торжествующая улыбка, а взгляд был решительным и твердым.

– Какое прекрасное признание. Не хочу перетягивать полотно на себя, но мне есть, что сказать. Пожалуй, то, что я видела, вас заинтересует, – голос ее, звучал, чуть выше, чем всегда.