Отражения. Миттельшпиль

Она стояла у стены, все еще рядом со шнуром, и смотрела в пол.

Брови Феликса взлетели вверх — он что, удивился тому, что служанка вдруг обрела голос?

— Простите? — переспросила Лин строго.

— Я знаю о шести заказах, ваше высочество, — голос Элси прозвучал глуше, словно она осознала свою ошибку и сейчас боялась и молчать, и говорить одновременно.

Потому что принц мог наказать ее.

Но Феликс не думал злиться.

— Шесть! — сказал он, торжествующе подняв указательный палец вверх. — Восхитительно. Значит, мы точно ищем не зеленое.

Не розовое и не желтое, не светлое — для них не сезон. И не алое, потому что я с недавних пор ненавижу алый. И не черное, уж конечно, — его пальцы застыли на подбородке, словно Феликс решал в голове какую-то крайне сложную задачу. Потом он посмотрел на меня — куда пристальнее, чем до того на платья. — А синий с серебром надевала Анита совсем недавно и ее уж точно запомнили. Что же делать с вами, леди Лидделл?

Я пожала плечами.

— Не идти на бал? — предположила я и нарвалась на холодный, колючий взгляд.

— Боюсь, леди Аннуин сочтет это оскорблением, моя дорогая, — вкрадчиво сказал Феликс и подошел ко мне ближе. — Тем более, не так давно я просил за вас у нее. Попробуете нарушить правила — наживете себе опасного врага.

Голос его звучал ласково, словно сам Феликс не был одним из самых опасных врагов, которых можно было получить в этом городе и в этом мире.

Я отступила на шаг, мазнула рукавом по шелестящей юбке, похожей на облако бледно-сиреневого шелка. Манекен чуть качнулся, я схватилась за него, отгораживась от Феликса, словно бы случайно.

— И тут я не стану вас защищать, — продолжил Феликс. — Отсидеться в чулане или на чердаке не получится, вы в игре, — он на минуту замер и презрительно скривился. — Сиреневый вам не идет. Хотя…

Я чуть не закатила глаза.

Лин кашлянула, привлекая внимание.

Мы оба посмотрели на нее.

И на переливы синего — насыщенного, как летние сумерки, нежно лазурного, как незабудки, темного, с вышивкой золотой нитью — когда я подошла ближе, я разглядела под полупрозрачной тканью цветы и стебли нарциссов.

— Синий, — сказала Лин — терпеливо, как старшая сестра, наблюдающая за ссорой младших. — Но другой синий. Не как у Аниты Рендалл.

Феликс сощурился, а потом сделал Элси Хоуп знак подойти ближе.

— Идите за ширму, дорогая, — сказал он уже мне. — Хочу посмотреть на вас в этом.

Это прозвучало настолько собственнически, что мне захотелось еще раз треснуть его тростью. Теперь уже осознанно.