Отражения. Миттельшпиль

Меня кольнула мысль, что звучало это, скорее, как попытка купить мое прощение, чем как искреннее дружеское извинение. Это было еще обиднее.

— Достань мне мандарины, — сказала я.

На лице Ренара отразилось удивление и я на миг подумала, что, может быть, в этом мире название фрукта могло звучать иначе?

Но разве заклинание, трансформирующее речь, не основано на тождестве означаемых? А дольки мандаринов я вчера сама лично и видела, и ела. До того, как прекрасный принц уделал меня в шахматы четыре раза подряд.

— А что такого? — я посмотрела на Ренара, махнув испачканной в варенье ложечкой. — Меняю свое прощение на десяток фруктов. Так уж и быть, с тобой поделюсь, но взамен… — я задумчиво посмотрела на штору за плечом Ренара. Штора даже не шевелилась. — Научишь меня обыгрывать старых леди в карты.

— Достать мандарины сложнее, чем обыграть леди Филиппу, — Ренар усмехнулся и добавил с лукавством: — Если ты, конечно, не принц. Я попробую и то, и другое, но, сдается мне, ты меня не простишь.

Мне хотелось ответить что-то вроде “я подумаю” и уткнуться в книгу, но вместо этого я спросила:

— Почему ты не попросишь Кондора помочь?

Ренар поморщился даже сильнее, чем до того:

— Господин волшебник в последние дни, как ты успела заметить, сильно занятая птица, — ответил он устало. — Настолько занятая, что исчез из дома раньше, чем мы с тобой проснулись. А я достаточно взрослый мальчик, чтобы пережить похмелье. Но если ты прогуляешься со мной после завтрака, я буду очень рад.

— Последить за тем, чтобы ты не грустил? — я наклонила голову набок.

Ренар беззлобно усмехнулся:

— Только посмотрите на нее! Стоило оставить без присмотра на пару дней, как она где-то выучилась плохому и теперь на меня язвит. Нет, золотко, я лишь хочу дойти до реки и проветрить голову. Полезное занятие, тебе тоже не повредит.

***

День выдался солнечным и морозным. Ренре, широкая река, рассекающая Арли надвое, не замерзала посередине — лишь у берега воду закрывала плотная, но хрупкая корка белесого льда.

Ушам было холодно, я куталась в шарф и капюшон пальто и не могла надышаться чистым, обжигающим горло воздухом.

Противоположный берег казался далеким — там, я знала, располагались рабочие кварталы. Выше по течению, за поворотом, где русло Ренре сужалось, была паромная переправа и маленький внутригородской порт — и все.