Отражения. Миттельшпиль

— Что такое, человечье дитя?

Я подумала, стоит ли доверить ему такое, и пришла к выводу, что более абсурдную ситуацию поискать придется: в ночи я разговариваю с котом, потому что мне приснился какой-то странный кошмар.

— А вдруг я тоже сплю? Там, у себя дома.

Лежу, к примеру, подключенная к аппарату искусственного дыхания, с иглами в венах, вся в проводах и трубочках.

Ахо рассмеялся. Точнее, смеялся фэйри, а кот сидел, улыбаясь так, как кошки это умеют — с невероятным самодовольством.

— Снова переживаешь о том, настоящая ли ты девочка? Убедить тебя в том, что ты не кукла, было проще, но, кажется, в отличие от той волшебницы ты не идешь по красивой дорожке, побеждая все на своем пути.

И ни принцев, ни чудовищ пока в себя не влюбила.

Я перевернулась на спину и посмотрела на то, как причудливо легли тени на потолке.

— И все-таки…

— И все-таки миледи здесь, — Ахо почти мурлыкнул. — Смеется, грустит и расстраивается, а потом опять смеется. Даже если ты спишь где-то там и твое тело медленно разрушается, ты не сможешь ничего изменить и остается лишь жить здесь.

Могу еще раз за палец укусить, — в голосе прозвучало отвращение. — Может, проснешься.

Он опять закрыл лапой кристалл — и мир погрузился во тьму, а я — вместе с ним. Ахо переполз к моим ногам и свернулся там. Я чувствовала, что мурлычет он как вполне настоящий кот — и не подумаешь, что там, под многоуровневым, сложным и искусным мороком, прячется странное существо, что-то среднее между растением и насекомым.

Фейри умели создавать идеальный морок — это я тоже прочитала.

Они вообще были мастера по части иллюзий. Правда, их представление о должном часто отличалось от того, как все было на самом деле. И на этом различии их и ловили, если было надо поймать.

“Не так-то ты глупа, леди Лидделл”, — подумала я, а потом подумала о том, что это вот “леди Лидделл” стало своим настолько, что в голове я сама себя так называю. Почему-то имя звучало голосом Кондора, с его интонацией, чуть язвительной, но довольной.

Я перестала всматриваться во мрак и свернулась под одеялом.

И никаких странных комнат и силуэтов, вообще ничего в моих снах в ту ночь больше не было.

***

Читать за завтраком трактат по магии я не решилась, потому что книгу одолжила у Кондора и боялась заляпать ее джемом. А вот “Чародей” Леди Бланки был моим и только моим, поэтому я без зазрения совести раскрыла его, разложив на накрытом столе и подперев страницы краем тарелки.

Завтрак начался поздно.