Отражения. Миттельшпиль

А потом я выиграла партию — и эта же леди попыталась налить мне вина.

— В честь победы, — ее улыбка была тонкой, в глаза все время смотрели куда-то в сторону и вниз.

— Нет, — сказала леди Филиппа строго. — Нет, дорогая моя Люсиль, у леди Лидделл есть причины не пить вина в этот вечер.

Ее взгляд был направлен на меня, прямой, тяжелый, испытующий и очень цепкий. Леди Филиппа не улыбалась и не играла со мной роль доброй тетушки, а я и не думала искать дружбы с ней, но не чувствовать благодарность я не могла.

И за помощь там, в галерее, и за то, что мою тайну бережно спрятали и сберегли. И за то, что сейчас, за столом с картами, она стала если не союзницей, то тем, кто не дает мне упасть.

Потом, к концу игры, когда я начала зевать, а почтенные леди — расползаться, кто куда, пришла Анита. Она не казалась обеспокоенной и мне не пришлось переживать, не заставила ли я ее волноваться, как плохая, доставляющая хлопоты гостья. Анита, кажется, знала, где я, и ни капли не была удивлена.

Знала ли она про магию? Видела ли лед на паркете — или уже воду, разлившуюся по нему?

— У вас усталый вид, дорогая, — шепнула она, сев рядом со мной — так, что я оказалась между ней и Ренаром.

— Усталый и тревожный. Может быть, вам стоит вернуться к себе? Я дам вам экипаж.

В ее руке был бокал с чем-то крепче вина, темнее и гуще.

Я бросила взгляд на свои карты, а потом на часы, стоящие в самом темном углу, как хмурый слуга. Время бежало к полуночи.

— Выходить из партии невежливо, — Ренар усмехнулся и сказал это тоже тихо — и точно не мне.

— Мы доиграем эту, а потом я сам отведу леди Лидделл домой.

На Аниту он не смотрел. Она на него — тоже.

— О, нет, мастер Рейнеке, — почти промурлыкала Анита. — Вы-то очень нужны мне здесь и я не собираюсь вас отпускать и на четверть часа.

— Вот как? — он все-таки повернулся к ней, сжав карты в руке так, словно хотел их смять.

Я испуганно отпрянула, потому что место между этими двумя показалось мне вдруг опасным. И тишина за столом — тоже.

Леди Филиппа поднесла бокал к губам. Леди Люсиль отвела взгляд в сторону.

То ли в неверном, приглушенном свете кристаллов все искажалось, то ли на лице Ренара и правда появилось незнакомое мне выражение — острое, хищное, почти злое. Он сузил глаза на миг, словно пытался рассмотреть в Аните что-то, спрятанное за маской светской женщины, а потом улыбнулся — широко и лучисто, но очень, очень по-недоброму.

Я никогда не видела его таким и предпочла бы не видеть.