Отражения. Миттельшпиль

Тише, милая, — она снова коснулась меня — дотронулась до плеча, очень осторожно, словно и правда пыталась успокоить. — Хотите воды? Чая? Брендивайн? Помочь вам дойти до леди Рэндолл?

Я прислонилась спиной к стене и сползла на пол, обхватив руками колени и спрятав лицо. Колдовство стекало с моей руки на пол, расползаясь инеистой лужицей. Я прикусила губу и постаралась сосредоточиться на том, чтобы остановить поток магии или хотя бы вернуть себе контроль над ним. Выровнять дыхание, поймать то странное чувство единения и щекотное тепло в груди, которое чувствовала утром.

Леди Филиппа не исчезла и даже не застыла в ужасе. Она бесстрашно подошла ко мне и опустилась рядом, так, чтобы наши лица оказались друг напротив друга.

Ладонь в перчатке опустилась мне на затылок.

— Послушай, девочка, — сказала леди Филиппа мягко, но уверенно. — Смотри мне в глаза и дыши. Дыши глубоко. Вот так, умница, — она взъерошила мне волосы, случайно дернув прядь одним из перстней. — Умница. Сейчас ты придешь в себя и я отведу тебя к Аните. С кем ты здесь?

Глаза у нее были темными и острыми, совсем не старыми, в отличие от лица.

— С Рена… С Мастером Рейнеке, — выдохнула я, вовремя вспомнив поддельное имя.

И поняла, что в пальцах осталась лишь дрожь — и уже никакой магии.

Я провела рукой под носом — крови не было.

— Вот сюрприз, — леди Филиппа встала и отряхнула бархатную юбку, словно на нее могло что-то налипнуть. — Этот дерзкий мальчишка дважды обыграл меня сегодня. Волшебник, принц и шулер, леди Лидделл, у вас очень интересные… спутники. Вставайте, — она протянула мне руку и помогла подняться.

Руки дрожали.

В портсигаре леди Филиппы хранились тонкие самокрутки, она разрешила мне взять одну — и я прикурила от свечи.

После месяца перерыва это было как-то непривычно.

— Мой возраст дает мне привилегии нарушать правила, — сказала леди Филиппа, пряча портсигар в бархатную сумочку. — Вам это право дает ваше положение.

Я закашлялась на вдохе — и поймала презрительную усмешку.

— Только вот вы не пользуетесь им, леди Самозванка, — презрение сменилось иронией. — Играете по правилам, словно боитесь стать изгоем.