Отражения. Миттельшпиль

Я бежала, оступаясь и едва не теряя равновесие, я скользила и хваталась за ветки, я кричала Амелии, чтобы она остановилась.

И она остановилась — в паре метров от меня, когда мы вылетели на круглую поляну. Статуя женщины с двумя кувшинами, стоящая над прудом, была, наверное, фонтаном. Сейчас она напугала меня, потому что я приняла ее за человека.

Я пыталась отдышаться, а Амелия смотрела на меня — и от нее веяло такой яростью, что дышалось мне с трудом. А за ее спиною, за прудом, за статуей клубился туман — странная дымка, нежное серебро, проступающее сквозь деревья, выползающее из-за них, как что-то живое, пугливое, изучающее.

— Вам нечего делать? — спросила Амелия. — Зачем вы гнались за мной?

Ей тоже было тяжело дышать и голос звучал глухо.

Я помотала головой и призналась:

— Я испугалась. Было бы обидно, если бы вы свернули шею, поскользнувшись на льду, ваше высочество. И потом… — я заставила себя сделать глубокий вдох. — Зачем вы убегали?

Это звучало дерзко — прямота и вопрос в ответ на вопрос.

Я не видела, скорее, угадала движение — Амелия сжала кулаки.

Туман поднимался вверх — и это не нравилось мне еще больше.

Негнущимися пальцами — я не чувствовала холод, но он никуда не делся —- я нащупала цепочку с кулоном на шее и попыталась вытащить из-за воротника кристалл.

— Я хотела побыть одна, — теперь Амелия говорила твердо и четко. — А вы помешали мне.

— Я не хотела, — ответила я.

Горный хрусталь был по-настоящему ледяным сейчас, а мысли в голове путались.

И потом, Кондор не явится сюда сию же секунду.

Не успеет.

— Мне правда жаль, ваше высочество, я не хотела тревожить вас, — наверное, дрожь в моем голосе придавала словам больше искренности.

Я правда сожалела и правда не хотела ей мешать.

И побежала за ней, чтобы извиниться, а потом…

— Я просто шла мимо, верите мне? — я сделала шаг к ней, собираясь взять Амелию за руку и увести отсюда, подальше от странного тумана и статуи, подальше от темноты, к огням и теплым комнатам.

Ощущалось это как попытка поймать дикого, испуганного зверька.

Она спрятала руки за спину и выдохнула:

— Не верю.

Я пожала плечами.

— Тогда предлагаю обсудить это за чаем, — сказала я так спокойно, как только могла. — Мороз крепчает. Если вы заболеете, Амелия, никому не будет легче.

Она, кажется, заколебалась. Я протянула руку ладонью вверх — почти предложение перемирия, и Амелия посмотрела на нее.

А потом — куда-то мне за спину.