Отражения. Миттельшпиль

— И то, что сейчас происходит за стеной, для меня не имеет ничего общего с чудесами. Это просто светский долг перед ликом богини, поэтому вот мой ответ: нет, леди Лидделл, — Феликс провел пальцем по моей щеке. — Божественной кары за то, что я проник сюда в неподобающем виде, я не боюсь. Но я не стал бы никому мешать верить в чудеса, а кто-то из леди, зажигающих свечу у ног богини, пожалуй, искренне верит в то, что заветное желание сбудется.

Феликс отстранился и замолчал.

Я моргнула и сделала глубокий вдох, прогоняя наваждение.

Морозный воздух выбил из головы все лишние мысли, и я смогла сложить два и два.

— То есть, свеча нужна не просто так?

Принц фыркнул.

— Вы не знали? Это маленькая жертва, которую оставляют, когда хотят попросить богиню о чем-то важном. Моя матушка, кстати, оставляла свечу не у статуи в храме, а в парке, — сказал он тише и с совершенно незнакомой мне интонацией. — Она говорила, что так снег растает быстрее.

Феликс наклонил голову и тряхнул ею, а потом набросил капюшон и взял меня за руку.

— Если вам лучше, стоит вернуться, — сказал он. — А то бедная моя леди Трайя вас потеряет. Кстати, леди Лидделл, — спросил принц, когда мы оказались с другой стороны двери. — А что вы попросите у богини?

— Ничего, — ответила я, стараясь дышать глубоко и медленно. Десятки запахов снова ударили в нос.

— Совсем-совсем? — спросил он у меня над ухом.

Я пожала плечами и посмотрела на Феликса. И правда, маскарад ему удался: женщина из младшего принца получилась красивая, хотя и чуть высоковатая, пожалуй.

— Попросила бы ее вернуть меня домой, — сказала я резковато. — Если бы верила.

— Что же, — сказал принц. — Могу лишь с уважением отнестись к вашей честности. Если что, дорогая, я здесь.

Он отпустил мою руку и позволил уйти.

В сумраке, мерцающем свечами, среди фигур в одинаково белом найти кого-то было сложно. Но я увидела трость, отблеск света в хрустальном навершии — и пошла туда, где стояла леди Трайя.

Я чувствовала себя виноватой за то, что исчезала, пусть и на время, и недовольство, которым веяло от матриарха Аннуин, приняла на свой счет.

— Простите, — сказала я, приседая в книксене. — Я…

— Заблудились, я поняла, — почти равнодушно бросила леди Аннуин и махнула рукой.