Отражения. Миттельшпиль

Дурнота не отступила совсем, но мне удавалось справиться с нею, благодаря платку. Все происходящее вокруг совсем утратило смысл: я сосредоточилась на холодном запахе и на золотистом сиянии волос Амелии как на том, за что я могла зацепиться чувствами и остаться в сознании. Единственное, чего я хотела, это чтобы все быстрее закончилось.

И мне стало совершенно все равно, что подумает обо мне Бригитта, Дюжина и кто угодно в храме, если сможет прочитать мои мысли.

По-настоящему очнулась я, когда рядом со мной на скамью опустилась леди Филиппа.

Женщина, сидевшая с другой стороны, та, от которой пахло фиалковым маслом, успела куда-то исчезнуть. Я уже не помнила, как она выглядела, и вряд ли различила бы ее в толпе других фигур в белом.

Наверное, вид у меня был достаточно растерянным, чтобы леди Филиппа спросила:

— Что-то случилось, леди Лидделл? — и в голосе ее звучало искреннее сочувствие.

Мои пальцы комкали чужой платок.

— Слишком много запахов, — призналась я, подняв на собеседницу взгляд.

Она сидела, набросив белый капюшон на голову. В руках, лежащих на коленях, была свеча — белая, небольшая, похожая на овальный камушек.

Леди Филиппа покачала головой. Ее губы печально изогнулись:

— Вам стоит выйти на свежий воздух, дорогая, — ласково, но совершенно неискренне сказала она и дотронулась до моей руки. — Свечу можно оставить в саду.

— Свечу? — не поняла я.

Но леди Филиппа не ответила — ее отвлекли, кто-то куда более важный и близкий ей, чем я.

Я посмотрела на платок — на тонкой белой ткани, в самом углу были вышиты три золотистые пчелы.

Сердце рухнуло куда-то вниз и забилось быстро-быстро. Это могло быть совпадением, просто вышивкой на тонкой ткани, а не знаком, что Феликс приложил сюда свою руку, но я нервно заозиралась. Позади меня никого уже не было, рядом тоже, а я еще я помнила, что сегодня здесь, в храме, не будет мужчин, кроме жреца.

Я попыталась найти Амелию, но не смогла разглядеть ее в толпе фигур, облаченных в белое.

Леди Трайя тоже куда-то делась, может, стояла за одной из колонн или отошла в сторону, или ее загородили от меня. Я встала, чувствуя, как от накрывшей меня паники ноги чуть дрожали. Мне хотелось подойти к стене, к одной из ниш, в которых стояли статуи богов, и дождаться там, чувствуя спиной прохладу камня.

Я так и сделала, выбрав самый сумрачный угол, дальний, в котором даже воздух казался свежее. Ниша рядом была пустой, стена — и правда холодной.