Отражения. Миттельшпиль

Анита приподняла бровь:

— Если что-то не понравится, вы всегда можете уйти из зала и попросить слуг позвать меня. Но я скоро вернусь, — сказала она и ласково дотронулась до моего плеча.

Я вздрогнула.

Анита оставила меня одну среди людей, с которыми я едва ли была знакома, но страшно мне не было. Колонна, у которой я ждала, пока мне принесут чай, скрывала меня от всех. Отсюда, чуть издалека, было хорошо видно весь зал, чужие затылки, прически леди, украшенные драгоценными заколками, и спину юноши, который сидел за клавиром.

Что-то в его силуэте показалось мне знакомым — то ли наклон головы, то ли то, как светлые локоны спадали на плечи. Ни взрывы смеха, ни ехидные комментарии не сбивали его. Казалось, музыкант был погружен в свой собственный мир — и все, что находилось вовне, не могло его заинтересовать больше клавира и мелодии, текущей из-под пальцев.

Чай в хрупкой фарфоровой чашке чуть отдавал мелиссой.

Я вдохнула поглубже и почувствовала, как где-то рядом появился еще один запах, очень знакомый и очень опасный.

Пахло гиацинтами.

Юноша за клавиром закончил играть и повернул голову в сторону тех, кто сейчас стоял у окна.

Я узнала его — это был Райнэ, тот парень, который вдохновленно слушал игру Лин в доме у Вивианы. Я вздрогнула, чуть не пролив остатки чая на себя, и огляделась.

Может быть, сказать Аните, что я справлюсь, было опрометчиво с моей стороны.

Но если бы кто-то вроде Феликса был сегодня здесь, она бы предупредила меня, ведь так? Феликс не мог остаться незамеченным — слишком яркая фигура, слишком большая величина, слишком крупная рыба в этом искусственном прудике с томными карпами.

И потом, Райнэ мог прийти сам по себе.

Может быть, я даже встречала его раньше, просто не придавала особого внимания, потому что запомнить все новые имена и лица, конечно, было невозможно.

Пара у окна сменилась — на сцену вышли двое юношей. Один из них поднял к глазам руки, в которых сжимал карточку с заданием, и я заметила, как меняется выражение его лица: от игривого любопытства до удивления, а потом — до неподдельного, серьезного ужаса.

Он передал своему партнеру карточку и обвел зал испуганным взглядом.

— Переигрывает, — сказал голос рядом со мной.

В этот раз я вздрогнула сильнее.

Андре Форжо успел забрать чашку из моих рук и кивком подозвал лакея, чтобы тот унес ее.

Я замерла, как затаившаяся в высокой траве птица, заметившая хищника.

— Ну что вы, леди Лидделл, — сказал он и протянул мне руку. — Я не хотел пугать вас, лишь поприветствовать.