Долги Красной Ведьмы

А она? Не ее ли проклятое заклятье девственности спасает себя, пользуясь любым предлогом?

В любом случае, она достаточно выросла, чтобы не быть послушной. Когда она решилась уйти, она знала, что будет жалеть. Она жалела бы в любом случае, каков бы ни был ее выбор. Но, как справедливо заметил Кеннет, ничто не помешает ей вернуться, если она захочет сама. Вопрос: почему она не хочет сейчас, когда, в сущности, самое ее великое желание — быть любимой? Неужто не все равно — кем? Ведь Рэндаллу равных нет. Мы приняли это за аксиому.

Как, оказывается, давно она не лежала просто на земле, приникнув к ней и телом, и слухом, закрыв глаза и отдавшись сознанием на волю щебета птиц.

— Эй! Ну хоть ты можешь мне объяснить, почему ты потакаешь перепадам ее настроения? Почему она может вот так взять и перерешить с ходу, словно палку бросить в другую сторону? И ты с восторженным тявканьем кинешься ее приносить?

— Девочка, — это был, по-видимому, самый резкий тон Кеннета,— тебе лучше запомнить, что командует здесь миледи Аранта, кем бы она ни притворялась.

Если она делает то или это, у нее, как правило, есть весомые причины. Едва ли у тебя получится настроить меня против нее. Хотя бы потому что она тебя намного... больше. Последний раз предлагаю тебе выучить это наизусть, иначе...

— Иначе — что? — вызывающе прищурилась малютка Аннелиза ван дер Хевен.

— Ничего, — кротко ответил Кеннет. — А что я могу тебе сделать?

— Ух ты! — немедленно восхитилась та. — Обожаю рыцарей! Кен, — окликнула она его уже в спину, — но все равно — не уходи! Ты же видишь, я что с арбалетом, что без него — одна картинка.

— Ты думаешь, в случае необходимости я сильно смогу помочь? — удивился Кеннет. — Да ты взведешь его куда быстрее, чем я с одной рукой. Честно говоря, и я — что с арбалетом, что без него — все едино. Эта механическая штука, между нами, годится на раз — снять одинокую цель, и то, если ты успеешь раньше. На ноги рассчитывай. На ноги!

С этими словами он и ушел, мягко, бесшумно, как скользящий луч, ступая среди цветущего иван-чая.

Грандиоза осталась, округлив рот в беззвучном «о!» и держа в руках чужую игрушку, которой ее, оказывается, утешили.

Утешил, называется!

2. Имя Баккара

Размышляя, Аранта пролежала весь скудный остаток дня и ночь, почти не открывая глаз и в то же время опасаясь вернуться в сон, измучивший ее необъяснимыми страхами. В сущности, она имела довольно слабое представление об истинных возможностях Рэндалла.