Стань моим мужем, дракон!

— Нет, — ответила я, не сдержав улыбки. — Он тебе очень идет.

***

В целом ужин, по мнению Герраха, прошел неплохо. Дядя, поначалу глядевший на него волком, как будто призадумался. Женишок к концу вечера помрачнел и скатал свою салфетку в плотный шарик. Запихать бы ее прямиком ему в глотку, до самого кадыка, а лучше расквасить нос и добавить на белый костюм кровавых узоров.

Этот невзрачный козел просто выводил его из себя. Тощий, бледный, пальцы бегают и как будто живут своей жизнью. И этот хлыщ вознамерился покуситься на Амедею! На нее и так есть кому покушаться.

Что до хозяйки вечера, то она была очаровательна, а ее кожа — нежна как шелк, которым он якобы торговал. Самое захватывающее, что Амедее нравились его ласки: щеки розовели, дыхание сбивалось, а в голубых глазах, обращенных к нему, помимо злости мелькало и потаенное желание большего.

После ужина он вышел вместе с Конрадом и женишком, но отказался от места в экипаже, соврав, что хочет пройтись. Остановился ровно на границе, откуда его начинало тянуть в дом незримой цепью.

Конрад задержался возле него и тихо уточнил:

— Я верно понял ваши намерения касательно моей племянницы?

— Верно, — подтвердил Геррах. — Я хочу на ней жениться.

Такой вариант тоже возможен. В довесок к женитьбе по-любому пойдет свобода, и вряд ли узы брака будут тяготить его сильнее рабского браслета.

— И вы готовы отказаться от приданого Амедеи?

— Да, — кивнул Геррах. — Больше того, я дам за нее выкуп.

— А о какой примерно сумме идет речь? — заинтересовался Конрад.

— Сто тысяч золотом, — сказал Геррах, и глаза дяди алчно вспыхнули.

— Конрад, — нетерпеливо позвал его женишок из кареты. — Вы что там, решили сговориться на пару рулонов шелка.

— Я подумаю, — тихо пообещал дядя и пожал ему руку куда радушнее чем при встрече.

Геррах пошел вдоль стены, окружающей дом, и, завернув за угол, разбежался, подпрыгнул, уцепился рукою за край и, легко подтянувшись, забрался наверх. Спрыгнув во двор, он направился к дому, куда его тянуло не только рабским браслетом, но и вполне очевидными желаниями.

Он хотел распалить Амедею, но так уж вышло, что распалился сам.

Главное — успеть закрыть ей рот поцелуем до того, как она произнесет запрет.

***

Проводив взглядом Герраха, Конрад сел в карету и невольно поежился от близости Филиппа Ландо. Черт знает, что в нем такое: вроде обычный мужчина, даже довольно приятной наружности, всегда опрятный, чистенький, а иногда так посмотрит, что хочется с воем сбежать.