Просто фанатка

Как видела и то, что это идёт вразрез с одним из главных символов веры нашей семьи: каждый был волен поступать по-своему.

У каждого из нас был выбор. В чём бы он ни состоял.

Отец тяжело вздохнул; он не был готов отпустить единственную дочь, но препятствовать мне не собирался, даже считая моё намерение худшей из ошибок.

— Марта, — произнёс он, осветив залу моим именем, — прежде чем ты уйдешь, я должен рассказать тебе одну историю.

***

Я была готова — была готова в тот самый миг, когда исчезла душа Филиппа, и всё же я дождалась момента, когда все необходимые приготовления были завершены.

Тело Филиппа покоилось в могучем артефакте моих предков. Их костям я поклонилась отдельно, посетив фамильный склеп по возвращению домой. Я испросила их благословения, совершив положенное поминание и принеся жертвы — всё, как требовали обычаи магов смерти.

Отец оставался надежным защитником тела Филиппа и моего собственного; мы оба — Филипп и я — останемся в этой зале.

Рукою, затянутой в чёрную перчатку, я крепко сжимала зелье королевы червей.

На изнанку я отправлялась в простом дорожном платье и привычных школьных туфлях. За спиной висела небольшая сумка с тем, что могло пригодиться. На запястье подарки Филиппа.

Я потянулась к лицу возлюбленного, но отвела руку в последний момент. Стянула тонкую ткань с живой кисти и коснулась ледяной щеки. Как же прекрасен он был. Моё сердце привычно споткнулось глубоко в груди.

Я отдала бы что угодно за то, чтобы он открыл глаза и позволил мне посмотреть на бескрайнее серое небо ещё раз.

— Я иду за тобой, — прошептала я, касаясь голубоватых губ поцелуем.

Откупорила склянку и выпила зелье разом.

Я смертельно скучала и потому очень спешила.

Горло сжало почти мгновенно. Я осела. Скользнула немеющими пальцами вдоль тела Филиппа, отыскивая его ладонь. С моих губ слетело последнее дыхание и растаяло.

В пустоте погас новый щелчок.

Глава 13 Марта

Распахнув глаза, я увидела чернильно-синий круг неба — со всех сторон высился дремучий-дремучий лес.

Вымаравшие полотно неба облака висели так низко, что, казалось, цеплялись за макушки остроконечных сосен, плотно обступивших поляну, на которой я очутилась.

Отряхнувшись, я поднялась и огляделась. Затравевшая сумрачная прогалина показалась не больше перекрестка сельской дороги. Вот только дорога здесь проходила одна, и я стояла на ней прямо по середине. Посмотрела направо: туда убегала тропинка, скрываясь в тускло-зеленых игольчатых лапах сосняка.