Просто фанатка

Посмотрела налево: та же лента ныряла меж крепких оголенных стволов, растворяясь в сумраке.

Оттуда, из чащи, доносилось обрывистое и скрипучее урчание-бурчание. Неспешно нарастая, оно всё приближалось, но вместо того, чтобы становиться разборчивее, в ушах продолжали клёцать колкие отрывистые переливы хрипов и вскликов, будто напевавший себе под нос кувыркался и пританцовывал, от чего дыхание его всё время сбивалось, а звуки терялись, застревая в низинах и на подъемах. Шуршащее бормотание смолкло, когда из глубины, на некотором отдалении от меня, из лесной прорехи выкатился шар.

Крупный, размером с каравай, грязно-коричневый, бугристый и покоцанный, он раскрыл окосевшие глаза. Набрякшие веки чуть сплющивали белки, мазнутые неровным кругом чёрного зрачка величиной в половину ладони. Глаза вдруг завертелись по кругу, как ошалелые, один по часовой стрелке, а другой против, и существо истошно заголосило:

Вечной ночи, гость незваный!

Ты явился в час нежданный.

Заберу тебя с собой,

Поспешай скорей за мной.

Ждёт тебя моя Хозяйка,

Так что торопись давай-ка!

С этими словами говорящий шар описал на месте круг и покатился туда, откуда явился. Мне ничего не оставалось, как пойти следом.

Стоило оказаться под плотным пологом леса, как меня окутала кромешная тьма. В нос ударил гнилостный запах запревшей подстилки. Бредя по узкой тропе, я старалась не споткнуться. Огонь не зажигала, чтобы лучше видеть тех, кто наблюдал за мной из мрака горящими желтыми глазами — мы были здесь не одни.

Долго ли, коротко ли, мы выбрались из неприветливой чащобы на пологий берег. Поросшее низкой куцей осокой прибрежье устилал песок. Существо покатилось шибче по неровно вилявшей стежке, что едва угадывалась под ногами, отмеченная вытянутыми бороздами, не походившими ни на шаги путника, ни на колею, оставленную колесом.

То там, то здесь, под клочьями сусака, сияли начищенной гладью округлые белёсые булыжники. Не сразу я признала в них черепа, наполовину утопленные в мелкую крошку отмели. Некоторые из них раскрывали страшный секрет, выворачивая кверху свои скошенные челюсти, тараща пустые глазницы в пустоту.

Оказавшись вблизи речной кромки, мой провожатый и не думал останавливаться.