Просто фанатка

Улыбнулась, рассматривая мутную желтую жидкость в наглухо закупоренной склянке. Наконец-то оно было готово.

Чего стоило уговорить королеву червей изготовить его. Маги Смерти на дух не переносили ведьм. Те отвечали взаимностью. Увы, нам было что делить. Несмотря на всю силу, маги смерти не были всемогущими — мы не могли отправиться на изнанку мира по собственному желанию. Жизнь к жизни, смерть к смерти, и никаких исключений. Таков закон.

Закон чтили все маги. Но не ведьмы, и потому такие, как я, не причисляли их к чародеям, низведя до статуса человечков, заигравшихся с высшими силами и потому называли презрительным прозвищем — королевы червей.

Королевы червей никогда не обращали внимание на правила. Нарушать непреложное, разрушать нерушимое, похоже, было у них в крови, и ведьмовскому племени всегда удавалось найти лазейки на грани. Им оказывалось по плечу создавать такие прорехи в устройстве мироздания, что позволяли получить желаемое, обойдя любые препятствия.

Если магу смерти требовалось попасть за черту, приходилось идти на поклон к королеве червей и просить сварить зелье, рецепт которого охранялся пуще собственной жизни, а история его появления уходила в глубину веков.

Я провернула заветный пузырёк в руке. Это зелье отправит меня на изнанку мира. Во владения Смерти. Где я отыщу душу Филиппа и верну обратно.

— Ты погибнешь, — предрёк отец.

Мы обменялись взглядами, и он снова не увидел на моём лице ничего кроме твёрдой решимости осуществить задуманное.

Я снова посмотрела на зелье. Стоит мне сделать пару глотков и я упаду замертво. Смерть моя будет почти настоящей — настолько правдоподобной, что я смогу проскользнуть на изнанку. Почти угаснет дыхание, почти застынет кровь в жилах, почти остановится сердце. Почти.

Я стану ни жива, ни мертва.

Разница между настоящей смертью и этой будет состоять только в том, что маг Смерти сумеет вернуть меня обратно, но…

— Если он не очнётся, — произнесла я, глядя на Филиппа, — не буди меня.

Пробуждение Филиппа будет означать мой успех. И только в этом случае я хотела снова прийти в этот мир. Если я не сумею вернуть Филиппа, мне нечего было здесь делать.

Отец смотрел на меня не отрываясь. Я видела сейчас, как видела всё то время, что находилась в поместье, как он думал о том, чтобы найти способ переубедить меня, остановить.