Змеиный брод

Большой любви между правым и левым берегами не водилось, но торговле это не мешало.

— Я не ждала гостей. — Она тоже выпрямила спину и сложила руки на коленях.

Прозвучало грубо. Но чего ждать от изгнанной из дома шавар шулам?

— О чём вас просил Радан?

За те мгновения, пока Никон помешивал кофе и делал первые глотки — больше из любезности, чем из желания, — Вита успела его рассмотреть. У доктора был широкий рот и слегка выступающие передние зубы — это становилось заметно, когда он говорил. Низкие брови вразлёт добавляли взгляду серьёзности.

В остальном — не лицо, а подарок для скульптора: высокие скулы, впалые щёки — на правой белел небольшой шрам, — массивный подбородок и нос с едва заметной горбинкой. Не красивая внешность, но интересная. Примечательная.

Тёмно-русые пряди, мокрые от дождя, липли ко лбу и вискам мягкими кольцами. Костюм Ирия был сшит из заграничного сукна. К пуговице жилета крепилась цепочка карманных часов. На тыльной стороне ладоней — неожиданно загорелых, будто он работал в полевых условиях, а не в кабинете — виднелись веснушки.

Левую руку украшали два перстня: тот, что на мизинце, выглядел попроще, а на указательном сидела печатка из чернёного серебра с зелёной вставкой. Яшма? Или змеевик? Вита разбиралась в камнях гораздо хуже, чем в травах.

— Если позволите, расскажу с начала. Коротко, чтобы вас не утомить. — Доктор отодвинул чашку. К еде он не притронулся.

Вита сделала приглашающий жест. Главное, чтобы «коротко» не затянулось до полудня. Насчёт Кусаки она не волновалась: улган не нарушит приказ и не выдаст себя, но случайности могли спутать все карты.

— Моему дяде на прошлой неделе пришло письмо от господина Карду, вашего отца, с которым они знакомы последние лет двадцать...

Никон не подвёл и выложил суть: господин Ирий-старший, тоже врач и профессор в столичной академии, попросил племянника съездить в степной городок — проведать старого друга. Сам Никон после окончания общей хирургической практики занялся изучением остеопатии и вертебрологии.

Здесь Вита нахмурилась, но быстро поняла, что за вычурными словами пряталось всё то же мастерство эсэма.

Костоправа, проще говоря.

Приехав на вечернем поезде, Никон остановился в Лабиринте Шипов, фамильном доме Карду, и первым делом осмотрел хозяина.

— Смещение, — ответил он на вопросительный взгляд Виты, — и грыжа в пояснично-крестцовом отделе. Как я уже упоминал...

— Вы справитесь, доктор?

— Кхм... разумеется. — Никон смутился, пытаясь разобрать, была ли то насмешка.