Сердце истинного вампира

– Если бы не семь кланов оборотней, то люди так и страдали бы под гнетом вампиров...

– Ой, сменили острое на соленое, то же мне, – протянула Тамара, не оборачиваясь к ней. – Тоже мне защитнички.

Катаржина хотела продолжить препираться, но ее прервал Яков.

– Панде, давайте поторопимся. Хорошо?

– Хорошо, хорошо.

Тамара наконец нашла, что искала, и, подойдя к Катаржине, завязала на ее шее аляповатый, чуть изношенный шерстяной платок. Ее глаза на мгновение вспыхнули, она что-то прошептала и провела обеими руками вдоль ее тела, отчего по коже пробежала щекотка.

– Вот, так-то лучше. Теперь никто не догадается, что ты оборотень. Главное, ни в коем случае не снимай платок.

Катаржина подошла к встроенному в дверку шкафа зеркалу и вздрогнула. На нее смотрела молодая, но изможденная и уставшая девушка. Ее кожа истончилась, став болезненно бледной, под тусклыми глазами, залегли темные тени. Черты лица стали грубее, и одутловатее, а волосы казались сухими и ломкими.

– Что ты сделала? – зашипела Катаржина, хватаясь за щеки.

Пол пальцами она ощутила привычную нежную и упругую кожу.

– Это всего лишь иллюзия, – успокоила ее Тамара. – Снимешь платок и все пройдет.

Катаржина стянула с шеи платок и отражение тут же изминалось, принимая прежний холеный и цветущий вид. Надела обратно и кожа сдулась, как засохший инжир, а в глазах погас блеск.

На языке вертелся вопрос – знают ли в Ведомстве тонких науки и Ведомстве популяции о том, что в затерянной среди снегов и сосен деревеньке, притворяясь простой сельской учительницей, скрывается ведьма? Усилием воли, Катаржина удержала вопрос при себе.

Они вышли на темную улицу, освещенную фонарями. Под ногами хрустел снег. За то время, пока Катаржина спала огромные сугробы успели расчистить, создав узкие тропы по которым можно было идти гуськом. Помимо уродливого платья, Тамара заставила ее надеть жуткие шерстяные ретузы, длинную плотную кофту, валенки и тулуп, выглядевший так, словно почившая старая ведьма носила ее каждый день со дня свадьбы и до самых похорон.

Катаржина злилась, понимая, как жалко она сейчас выглядит. Она привыкла блистать и быть той, вслед кому мужчины сворачивают головы, а женщины завистливо поджимают губы. Теперь же, стараниями Тамары, она выглядела, как уставшая и помятая, кое-как одетая тетка.

Сама Тамара напротив выглядела почти нарядно на ее фоне.