Сердце истинного вампира

Она надела теплую шубку из овчины и яркий зеленый платок, подчеркивающий ее травянисто болотный цвет глаз и медные волосы. Якова она маскировать не стала. Дала ему черное шерстяное пальто и черный же свитер. Выбивавшиеся из под воротника светлые волосы, отливали бледным золотом.

Чем глубже они заходили в деревню тем больше народу попадалось им на пути. Суровые бородатые селяне мужчины рыли лопатами снег, расчищая дорогу к домам, кто-то нес дрова, пахнувшие, сухим деревом, кто-то осматривал поваленные непогодой деревья, прикидывая, как лучше будет их распилить.

Возле домов носились дети, похожие на меховые шары, укутанные в шубки и платки. Завидев Тамару, они махали ей ручками, и громко кричали «здрасьте панде Тамара». Она улыбалась и махала им в ответ. Во дворах суетились женщины, что-то прибиравшие и сметавшие снег с крыльца. Лаяли, подвывая, цепные псы.

На Тамару все глядели уважительно. Чувствовалось, что жители деревни ее ценят, но при этом побаиваются. Катаржину же люди словно вовсе не замечали.

Потеряв привычный лоск и красоту, она не была никому интересна. Зато появление Якова произвело фурор.

Никто не осмеливался подойти к нему или заговорить, но на лицах людей, едва завидевших его, появлялось очень странное выражение. Словно им явился призрак, и они пока не знают стоит ли его бояться или же лучше поболтать с ним и спросить, каков он – иной свет.

Провожаемые десятками взглядов, они дошли до площади, окруженной приземистыми домами, сложенными из желтоватых речных камней.

– Это школа, больница, клуб, библиотека и деревенский совет, – кратко пояснила Тамара, указывая на здания.

Они вошли в стоявший по центру дом, выделявшийся среди остальных башенкой над входом, на которой располагалась колокольня. Это и был деревенский совет. Внутри было холодно. Тепла, даваемого марийной станцией не хватало, и высохшая старушка заталкивала в высившуюся в углу печь поленья, разжигая огонь.

Завидев их, она, что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, и бросив дело на полпути, скрылась за неприметной дверцей.

– Это панде Рута, она не любит чужих, – мимоходом пояснила Тамара.

Не раздеваясь они прошли по узкому коридору с выкрашенными масляной краской коричневыми полами и такими же стенами. Покрытые инеем окна закрывали тонкие тюлевые занавески, а на подоконниках стояли горшки с засохшей геранью.

Тамара уверенно толкнула двойные двери в конце коридора и они ввалились в просторную комнату в центре которой стоял длинный стол.