Сердце истинного вампира

Домак сжался, упал к ее ногам, как перепуганный ребенок, признавая власть альфы над собой.

Прогнав Домака, Катаржина сходила в душ. Из лейки падали слабые струи воды, пахнувшие протухшим яйцом. Она кое-как промыла волосы, смыла с кожи пот, духи и касания мужских рук. Ей сразу стало легче.

Выйдя из ванной, она замотала волосы в тугой тюрбан из полотенца и накинула на плечи тонкий шелковый халат. В халате было зябко, нужно было все-таки взять, что-то потолще из плотной байки. Но как бы она запихала его в чемодан?

Пока она мылась, комнате, что-то изменилось.

Катаржина прошлась, ступая босыми ногами по ковру. Вторгнувшееся к ней создание и не думало прятаться. Возле ножек трюмо сидела огромная, жирная крыса и натирала лапами морду. Похоже у нее тоже были банные процедуры.

Поддавшись инстинктам, Катаржина бросилась вперед, налетев плечом на трюмо и едва его не обвалив. Крыса с писком, отскочила в сторону.

Забыв, что она взрослая девушка, руководитель Ведомства благоденствия, и вообще, уважаемый в обществе оборотень, Катаржина носилась за пищащим, улепетывающим грызуном так словно снова была щенком. Это оказалось нелегко, но ей удалось загнать крысу в угол и, схватив ее за горло, поднять в вытянутой руке.

Крыса визжала, извиваясь в агонии, дергала лапами, скребла когтями по ее пальцем, силилась изо всех сил ее укусить, уже понимая, что проиграла и ее дни сочтены.

Она хотела уже сжать пальцы совсем, передавить трахею и сломать мерзкой твари шею, но остановилась, вдруг, осознав, что круглое брюхо крысы набито не просто так. Та была беременна и в ее чреве зрело не меньше десятка крысят, уже почти готовых появиться на свет.

Катаржина вздохнула. Крыса повисла в ее руке, словно старая тряпка, совсем сдавшись и перестав бороться за жизнь.

– И что мне теперь с тобой делать? – спросила у нее Каратржина, словно та могла ей ответить.

Разумеется, ей было не в первой убивать. Становясь волком, она могла легко поживиться неосторожным зайцем или кабаном, а порой собравшись большой стаей вместе с другими оборотнями-волками шла на добычу покрупней – лося или матерого вепря. Но одно дело убить, чтобы съесть, а значит самому выжить, а другое просто так, из праздной злости. Тем более беременную самку.