Восхождение к жизни

Он снова взглянул на меня и кивнул, давая разрешение прикоснуться к искалеченному телу.

— Давай, — отчеканил он. — Продемонстрируй мне талант, о котором рассказывала твоя мама.

Я заглянула в горящие глаза напротив, прикусила щеку с внутренней стороны и медленно опустила левую руку на грудную клетку Томаса, где можно было заметить огромные фиолетовые синяки. Моя ладонь на протяжении нескольких минут продолжала касаться бледной кожи.

Спустя пять минут, показавшихся вечностью, убрала руку и радостно вскрикнула.

— Да! — торжествующе захлопала в ладони.

Мистер Гудман затаил дыхание, и перевел взгляд туда, где секунду назад находилась моя ладонь.

— Поразительно! — вымолвил изумленный мужчина, хватаясь за сердце.

— Я тоже в шоке, — призналась я. — До сих пор не могу к этому привыкнуть.

— Я едва не лишился дара речи, Вивьен.

Тайлер Гудман удивленно ахнул, прикрыв рот ладонью. Доктор с трудом выдавливал из себя слова. Он снова опустил взгляд на грудную клетку Томаса, где теперь нет ужасных гематом. По щелчку пальцев кожа стала чистой и гладкой, как у младенца, словно никаких увечий и не было никогда.

— Твои руки по-настоящему волшебные, Вивьен, — с придыханием проговорил мужчина, посмотрев на меня так, будто видел перед собой человека с другой планеты.

Я залилась краской и нервно потеребила цепочку на шее.

— Как давно в тебе проснулся этот дар? — полюбопытствовал отец пациента, постукивая пальцем по подбородку.

Прикусила нижнюю губу, переводя задумчивый взгляд в окно, за которым открывался вид на соседнее кирпичное здание.

— Ровно в десять лет, — ответила, вспоминая тот самый день. — На календаре было первое марта. Мой отец порезался, когда резал праздничный торт. Я подбежала к нему и случайно коснулась пореза на пальце. Спустя пару секунд он магическим образом исчез.

— Невероятно! — обескураженный мистер Гудман качал головой, забывая моргать.

Мы продолжили лечение Томаса. За полчаса удалось устранить все видимые увечья, кроме открытых ран. Их мы отложили на другой день.

— Синяки и ссадины исчезли, — сообщила я.

— Обычно такие синяки проходят за несколько недель. Тебе удалось это сделать за тридцать минут.

— Мой отец удивлялся так же, как и вы сейчас, — улыбнувшись, проронила я.

— Я не видел подобного за все семнадцать лет работы хирургом, — изрек Тайлер Гудман, потирая ладонью потный лоб.

Он поправил медицинскую рубашку, укрыл сына одеялом и погладил его по голове. Я почувствовала себя здесь лишней.