Проблески заката

Серам никогда не отдавался полностью женщине, не подчинялся всецело, оставляя всегда при себе ту часть, которую готов был скрывать до последнего вздоха. Но ей… Ей бы он отдал все, стоило только посмотреть и улыбнуться уголками губ, чтобы только он заметил это.

Серам умел ждать - одна из тех черт, коими гордился.

Но дни сменялись неделями. Недели сменялись месяцами, плавно перетекая в года. Он ждал даже когда наступили неспокойные времена и необходимо было отправить на фронт, вместе с Теодором.

«Когда я вернусь, я обязательно заполучу ее» - мысль как надоедливый репейник прилипла к Сераму.

И вот, спустя три года кровопролитной войны, когда наступило более-менее спокойно. Когда наконец-то можно было вернуться, предоставив командирам закончить эту бессмысленную битву, новость о ее браке – выбила почву из-под ног.

***

- Черт!

Серам пнул деревянную бочку, подойдя к порту, с пришвартованным торговым кораблем на котором они с Тео прибыли в Касо. Товар постепенно убывал и облегчал судно, но еще ощутимая доля таилась в грузовом отсеке, куда и спустился Серам.

Даже гадать не нужно было, чем мог закончиться этот вечер для его друга, а потому не мешкая, после ужина в поместье Эрмин, направился прямиком сюда. Настроение оставляло желать лучшего.

Отправляясь в плаванье, он ждал, что город будет полон разных красавиц, которые смогли бы помочь скоротать одинокие вечера.

- Придется тебе рукоделием заниматься, - похлопал его по плечу Тео, под громкий хохот, первым спускаясь на деревянный мостик.

- Ты знал и все равно потащил меня с собой! – в гневе крикнул вслед Серам, попутно выискивая глазами, чем бы можно было кинуть в него. – Чуял ведь подвох и все равно повелся как дурак.

В женщинах он находил маленький клочок спокойствия, быстро ускользавший ранним утром, с последними дольками возбуждения. Он не боялся совсем остаться без их тепла, признаться честно, мог бы обойтись и рукой, сняв по-быстрому напряжение. Серам страшился оставаться один на один с мыслями, о том, что он когда-то натворил, и от чего руки навсегда были запятнаны. И оставшись без спасательного якоря, каждый его вечер превращайся в ад.