Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Ирина Соляная

Глава 1

Во бору-то, во бору

Сладки ягоды беру.

Полные ладошки,

Полные лукошки.

Одну ягодку Ванюше,

Вторую – Серому Волку,

Третью – Красе ненаглядной,

А четвертую – тебе, милый дружок.

Сама в садик не ходи,

Сладку ягоду не рви.

Там таится страшный враг

С горьким мёдом на губах.

Он царицу приманил,

Жемчугами одарил,

Перина мягкая да просыпаться жёстко.

Царица Заряна сидела в удобном деревянном кресле, обложенном подушками. Её груди были туго перевязаны, но царица чувствовала, что предосторожности излишни: она была пуста.

Рождённый вчера младший сын играл на коленях кормилицы, радостно гулил и тряс костяной погремушкой. Старая Чернава, вынянчившая двух сыновей государыни, не могла надивиться на малыша. Солнечный лучик, пробивавшийся в окно светёлки царских белокаменных палат, играл в его нежных кудрях. Улыбка проявляла на щеках ямочки.

— Ехал Ваня маленький на лошадке каренькой во рубашке аленькой.

Мать-царица супилась с распущенными косами, неловко ей было в сарафане и парчовой душегрее, хотелось сбросить с себя обряду, под одеяло нырнуть от глаз людских. Девка гребнем чесала её волосы, сединки перебирала. Глаза у царицы были заплаканы, слова потешки долетали до её уха, как через пелену сна.

— Ваня? — бессмысленно пробормотала она и пристально посмотрела на сына, точно видела его впервые.

— Негоже царскому дитяте быть без имени, — утешительно сказала нянька Чернава, — а уж такому молодцу быть Иваном, кем же ещё?

Девка заплела косы царице, убрала их под плат, надела узорчатый кокошник, расшитый бисером и смарагдами. Царица велела принести шкатулку с бусами.

— Что люди болтают насчёт царского сына? — голосом очнувшейся ото сна сказала царица после того, как девка с гребнем вышла из опочивальни.

— А ничего не болтают, — спокойно ответила Чернавка, — радуются, что у государя сыночек народился. Младшенький — сердцу царя Выслава отрада, царицы Заряны за терпение награда. А что Ваня растёт не по дням, а по часам, про то и не знает никто. А если и узнают, то подумают, что сказки явью становятся в наши-то времена.

Возможно, царицу удовлетворил ответ няньки, по крайней мере, она впервые за два дня улыбнулась ей и сыну, безмятежно игравшему с погремушкой.