Проблески заката

Комнату заполнили тяжелое дыхание Тео и будоражащие стоны девушки, которой хотелось каждый день дарить море наслаждения. Но корень зла заключался в одном – мог ли он позволить это?

Глава 5 - И даже у него, есть свой скелет

Серам всю свою сознательную жизнь славился дамским угодником, не в состоянии пропустить ни одной юбки, зашуршавшей где-то рядом с ним. Любой взгляд с слегка приоткрытыми губами, изогнутыми в полуулыбке – считал намеком и завлекал в свой капкан на вечер, теряя интерес уже следующим утром.

С теми, кто обладал помимо роскошного тела еще и не заурядным умом, Серам проводил не одну ночь, но не больше пяти. Был у него свой пунктик на этот счет.

Флеур славился красавицами на любой вкус и цвет, что безумно понравилось Сераму в первые же дни своего пребывания. Одна краше другой шагали по широким городским улочкам, собираясь в небольшие группки и громко хохоча в голос над любой глупой шуткой, сморозившую местным пареньком. Светловолосые, темноволосые, высокие или низкие – у него не было определенного типажа, чтобы выискивать средь толпы наиболее привлекательную.

Стоило глазу упасть на симпатичное личико и все – «вижу цель, не вижу преград» - даже если та была обручены иль того похуже, замужней.

Семейное положение своих спутниц на ночь никогда не волновало, полностью переложив ответственность на девушек с четкой позицией – «если сама легла в постель, значит все вопросы к ней». При этом, Серам считал себя человеком чести и никогда никого не принуждал, не было у него тяги к насилию.

Его манило лишь нежность женского тела, громкие стоны наслаждения, вздымающаяся от волнения грудь и блеск в глазах, появляющийся всякий раз на пике. Он тонул вечерами в гамме чувств, подпитываясь их энергией, чтобы прожить еще один день.

Но была и так, что ближе всех к его сердцу. Недосягаемая, лишь до поры до времени, как вечерняя звезда, сияющая ярче прочих рядом с луной, от чего становилось более желанной. Серам не хотел признавать себе, что чувства, переполняющие его каждый раз, находясь рядом с ней, отпечатались так глубоко в душе, от чего более жизнь в дали не приносила радости.

Ей стоило только посмотреть на него тем же взглядом, какой он видел у себя в зеркале, вспоминая о ней. Всего один взгляд и он бы тотчас принялся ухаживать: дарить цветы, как и полагалась джентльменам, приглашать в оперу, которую терпеть не мог, дарить дорогие украшения и с трепетом помогать застегивать ожерелья.