Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Но люди продолжали обходить ее стороной и тогда Этери сдалась. Их страх даже приносил ей удовольствие, подпитывая собственное эго. Но здесь, в странном мире со странными людьми, все наоборот.

Это она должна бояться их.

Последние несколько дней Этери не помнила. Их везли через лес или город? Карета подпрыгивала на ухабах или плавно плыла по ровной дороге? Элфи находился рядом с ней или его поместили в другую карету? В голове ничего, кроме вязкой пустоты. Руки обездвижены тяжелыми кандалами. Время продолжало растягиваться, словно мягкий ирис, пока ее не кинули в тюремную камеру.

Холод немного отрезвил, заставил открыть глаза и оглядеться. Каменные сырые стены, по которым стекали капли конденсата, и решетка с узкими железными прутьями. Камера без окон и кровати. Цепь ее кандалов пригвоздили к каменным плитам. Этери подползла к стене и привалилась к ней спиной. Белоснежная блузка сразу же намокла и стала грязной. Перед глазами все плыло. Она не ела три дня, и даже дохлая крыса в углу камеры показалась ей привлекательной пищей.

Когда она очнулась и сколько времени здесь провела?

Помутненное сознание начало рисовать ужасающие картины, пока не послышался звук быстрых шагов. Сначала Этери решила, что ей почудилось, но тени, перекрывающие тусклый свет лампы из коридора, были настоящими.

Этери собрала последние остатки сил, села ровнее и попыталась сфокусировать зрение на фигуре в зеркальных доспехах. Перед ней по другую сторону решетки стояла та, что вынесла ей смертный приговор. В ее толстых косах мелькали алые ленты.

“Совсем как на ели мистера Ли”, — невпопад подумала Этери. Та лента до сих пор у нее с собой лежит в переднем кармане сарафана. Единственное напоминание о доме. Внезапно стало так тоскливо, что Этери беззвучно всхлипнула. К счастью, никто не заметил ее слабости.

А еще она увидела другие ленты. Черные широкие полосы, обвивающие ее тело. Их было так много, что у Этери помутилось в глазах. Они летали вокруг нее на расстоянии ладони, ластились, но не прилегали к телу.

Как странно…

Девушка обращалась к мужчине, с которым Этери довелось танцевать. Они разговаривали на сионийском так быстро, что Этери вспомнилось весеннее птичье щебетание. Мужчина слушал ее с равнодушием и скукой, но девушку, казалось, это ничуть не задевало.

В отличие от Этери.

Она приподнялась на локтях. Натянутая цепь издала оглушительный звон, разносящийся по подвалу эхом. Девушка резко замолчала, и они оба повернули голову в ее сторону.