Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Тогда Авалона была вынуждена остановиться, чтобы выслушать поздравления от тех, кто не успел высказать их после ритуала. Надо отдать всаднице должное, она самозабвенно вела светскую беседу, и никто не заподозрил, насколько сильно она минутой ранее была напугана.

В покоях Лилит было слишком душно, а окна, как назло, не открывались.

— Не удивлюсь, если их заколотили, — подала голос Авалона. Заметив вопросительный взгляд Этери, она объяснила. — Чтобы “ты” больше не сбежала.

Оставив окна в покое, Этери повернулась к всаднице, сложила руки на груди и потребовала:

— Рассказывай.

Авалона нервно мерила шагами комнату.

— Надеюсь, я ошиблась, — в конце концов сказала она, остановившись. — Помнишь, что альв сказал, когда мы шли по вересковой пустоши?

— Вереск был выжжен огнем ненависти короля, — задумчиво ответила Этери.

Авалона кивнула, опустилась в кресло и, закинув ногу на ногу, взглянула на Этери. Ей не хватало в руке сигареты, чтобы нервно курить и стряхивать пепел прямо на белоснежный ковер. Этери так позабавила эта мысль, что она невольно улыбнулась.

— Не смешно, — недовольно поджала губы всадница.

— Извини. Просто я все равно ничего не понимаю, — покаялась Этери.

Хэлла вздохнула, методично барабаня пальцами по подлокотнику.

— Когда я была маленькой, отец часто рассказывал мне перед сном сказки Древней Ареморики. Они были разные, но только у одной никогда не было конца. В этой сказке есть пророчество, — она замолчала, обдумывая каждое слово, — Оно всегда казалось мне странным. В Часовых Городках мне удалось найти эту книгу: “Сказки Древней Ареморики”, и в ней не было той сказки.

“...жнец добродетели вернется”, — в голове Этери вспыхнули слова. Она начала понимать, к чему ведет Авалона.

— Ты хочешь сказать, что те слова…

— История, — перебила Авалона, — людям свойственно ее переписывать. Особенно если речь идет не просто о десятилетиях, а о веках.

Она сцепила руки в замок.

— Культ богини Морриган. Он борется с преступностью, в том числе и с фейри, которых сионийцы ненавидят и считают проклятыми созданиями, — на губах Авалоны появилась ядовитая усмешка, а глаза блеснули. — Я не защищаю их. Фейри тоже недолюбливают людей.