Нечисть изумрудных вод

— Тебе было больно?

Заряна смотрела на причудливого незнакомца и не могла понять, действительно ли он недалёк али же просто притворничает? Изучающий взгляд девицы застыл на лбу царевича, где красовался порез от меча. Этот взгляд не укрылся от Плауна. Даже когда по щекам Заряны текли слёзы, для Плауна не было никого краше.

— Кто ты?

— Твоя судьба, — говорил Плаун.

Заряна в миг всё поняла. Зеленоватые глаза, бледность да перепонки... меж большим и указательным пальцами. Как бы Светозар не старался, "судьба" и вправду настигла, была неизбежна как смена дня с ночной мглой.

— И как величать мою судьбу? — Заряна, хоть и сама того не поняла, но вмиг приняла вид воистину княжеский. Переговорщик стоял пред ней, не кто иной.

— Моё Подводное Величество царевич Плаун, — голос низкий. Чувствовалось, что та небольшая эмоциональность, показанная прежде — явление редкое, и Заряне стало от этого даже как-то лестно. "Похоже, привык раздавать приказы", — пронеслось у девицы в голове.

— А Плауну никогда прежде не сказывали, что не всё во свете создано для его удовольствий? Уж и окольцевал, а меня и не спросил даже, хочу я за тебя замуж али нет, — Заряна сняла с пальца перстень и вручила его Плауну.

— Ты отказываешь? Мне?

— Я подумаю. Не гневись. Таков уж древний порядок.

Плаун пробурчал себе под нос: "До селе никто не был прочь стать подводной царевной".

— А я — не все. Я — княжна. — Заряна надула губки, упёрла руки в бока. — Невеста я завидная. Не только за тобою невестушки толпами ходят.

У меня женихов не меньше.

— Но ведь я тебя люблю. А они?

Заряна изумлённо захлопала ресницами, а Плаун стоял прямо. Он был высок. Нечистивые часто были выше смертных. Он смотрел на неё сверху вниз: белокурый, кучерявый, широкоплечий. Одним словом, царевич.

— Кажется, едва я тебя упущу, и буду несчастен всю оставшуюся вечность.

— Я не вечна.

— Я сыщу способ это изменить, а если не сыщу, умру следом за тобою, — он прижимал ладони Заряны к своей груди.

Княжна робко смотрела на властного царевича.

Ещё никто в мире не говорил ей ничего подобного. Плаун не был похож на прежних женихов. Почувствовала девица в его взгляде такую серьезную искренность, прежде девице не виданную. Было в ней что-то столь древнее, могучее. Кощей был другим и на то, конечно, были причины. Царевич же был не только нелюдим, но и замкнут. — Прими сей перстень. Я всё сотворю, что душеньке твоей угодно.

— Лишь одного требует сердце. Расколдуй её.

— Беляну...