Красавица и Чудовище

Красавица и Чудовище

O le sa

Красавица и Чудовище

Он пришел и сел. На ее венский стул. Открыл голубую шкатулку, где когда-то лежали раковины, а теперь она складывала туда, не читая, его письма. Едва дотрагиваясь, он пробежался тонкими пальцами по тугим невскрытым конвертам. Затем встал и подошел к окну.

В комнате стало совсем темно, и серый кот с удивлением рассматривал этих двоих, не понимая, отчего они не зажигают свечи.

– Так и живешь? – спросил он, не оборачиваясь.

Она отошла от стены, к которой несколько часов назад намертво приклеило ее упрямство и села, наконец, на диван, поджав под себя ноги, и не зная, что говорить.

– А на письма почему не отвечаешь? – тихо продолжал он, – Я же пишу.

Глаза ее могли бы дать ему ответ, повернись он в эту минуту. Но теперь как будто он подхватил ее недавнее настроение и демонстрировал ей свою черную спину, рассматривая что-то по ту сторону окна.

С той стороны зажигались фонари. И ей грезилось, как кэбмены устало курят вдоль улиц, потому что возить все равно некого.

– И что, так и будем молчать?

Она развела пальцы рук в стороны, впервые ответив на его вопрос. Их медленные движения он не увидел, и она была рада.

– А если бы я не приехал?

Она взяла с подушки тяжелый плед и укрыла им свои ноги. Представляя его бетонным забралом, который сохранит их от предательского скольжения туда, к окну.

– Я, в общем-то, и не собирался приезжать, знаешь ли… – Продолжал он, изменив голос.

Она закрыла глаза и увидела пляж.

Белый песок с кучей ракушек и длинные мокрые водоросли, которые кололи ей ноги и щекотали живот.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал он, – теперь ты русалка. – Он поправил нити темно-зеленых листьев у нее на голове и посмотрел по сторонам. – Поцелуемся?

– С ума сошел! – сказала она ему, – Всю корону испортишь, – Поднимай меня и пойдем купаться, а то я совсем сгорю.

– Ты знаешь, – сказал он, прыгая рядом на одной ноге, – А я, ведь, послезавтра уезжаю.

– В город? – спросила она и покосилась на паром.

– В общем-то, это тоже своего рода город, да. Но далеко.

– Далеко – это насколько? – запрыгала уже она, разбрасывая в стороны нагретые солнцем водоросли.

– Это очень далеко. Прям очень. – Он перестал прыгать и остался стоять, пока она скакала к воде.

– Ну, привези мне оттуда что-то, подарок какой-нибудь, только не ракушки, у меня уже шкатулка не закрывается.