Тоска по грядущей тени

— Александр Михайлович, простите за опоздание, ну не могу я вставать с первыми петухами, — раздался у ворот веселый голос Яушева. — Даже на солнце есть пятна, вот и я не могу быть идеалом...

Тайный советник не нуждался в разрешении ни Воронцова, ни его камердинера и явно знал, где его ожидает стол, видимо, бывал здесь не в первый раз.

— И точно, все здесь по-семейному, — тихо пробормотала Софья.

После вчерашней встречи в парке видеть Яушева ей совершенно не хотелось.

Глава 2 (часть 3)

С появлением в беседке Яушева волшебство утра будто бы рассеялось.

Софья продолжала улыбаться, но только слепой не заметил бы натянутости ее улыбки. Ей даже можно было не смотреть на Константина, чтобы понять, насколько он старательно не замечает ее. И эта глупая ситуация бесконечно раздражала девушку. Она могла дать голову на отсечение, Константин подумал, что Софья уже рассказала о вчерашнем происшествии канцлеру, хотя каждому из окружения Ильницких было известно, насколько презрительно она относится к сплетникам.

— Прошу меня извинить, но дела не дают наслаждаться неспешными завтраками, — обаятельно улыбнувшись, Константин отставил чашку с кофе и встал со стула.

— Восхищаюсь теми, кто может позволить себе поздние подъемы, имея при этом длинный список незавершенных дел, — медовым голоском произнесла Софья, не поднимая ресниц.

Девушка сама не поняла, почему не удержалась от замечания. Казалось бы, еще минуточка — пытка неловкостью закончится, и можно будет неторопливо выведывать подробности о жизни Каспры, зарабатывая мысленные плюсики в глазах канцлера. Теперь и про плюски можно было забыть, и про избавление от конфуза.

Канцлер заметно оживился: с того момента, как их за столом стало трое, эта была первая реплика Софьи, обращенная к Яушеву.

— Мне приятно ваше восхищение, — елейно ответил Константин. — Очевидно, причиной вашей чувствительности служит разница между мужской и женской нервной системой. Будь иначе, мы бы не нуждались друг в друге, милая Софья Николаевна.

Софья почувствовала, как румянцем обожгло скулы. Ее глаза гневно сузились, и впервые за утро она пристально посмотрела в лицо тайного советника — тот обворожительно улыбался.