Тоска по грядущей тени

Софья поникла: она знала, что канцлер прав, но ей хотелось как можно дольше прожить в иллюзии, что она справится и без суеты света. Даже запеканка теперь казалась не такой вкусной, а запах роз — слишком навязчивым.

— Это все так отвлекает, — доверчиво пожаловалась Софья, откладывая в сторону столовые приборы: ее аппетит мгновенно улетучился.

— Может быть, — дипломатично согласился канцлер. — А, может быть, вам откроется что-то новое. Предлагаю просто попробовать: меня пригласили на прием, который состоится на днях.

Софья почувствовала, как в ушах застучало. Вчера, получив приглашение на неформальный завтрак у Воронцова, она догадалась, что речь пойдет о вероятном сотрудничестве, но не ожидала, что оно будет такого рода. Канцлер не из тех, кто станет действовать без личной выгоды, на этот счет у девушки иллюзий не было, однако ее пугало, что она не могла понять, в чем будет польза Александра Михайловича, если она согласится пойти на вечер в качестве его сопровождающей.

Очевидно, местное общество примет Софью с гораздо большей теплотой, если ее представит канцлер и публично поддержит ее идеи. Тут и воспринимать ее начнут не как какую-нибудь пигалицу вертлявую, а как человека на службе у Его Величества. Заманчиво, конечно, только возможные риски, которые отчего-то тяжело было просчитать, пугали. Страшновато, когда не видишь всей картины...

— Мне нужно подумать, — осторожно ответила Софья. — Я постараюсь дать ответ к концу завтрака.

— Иногда я забываю, что леди требуется больше времени, — развел руки в стороны Воронцов и открыто ей улыбнулся.

Софья потребовался весь ее самоконтроль, чтобы внешне не отреагировать на поддразнивание канцлера. Сколько глупостей она совершила в свое время как раз из-за неумения замедляться и принимать решения без суеты. А Воронцову поры бы понять, что лишний раз привлекая внимание к ее полу, нужного ответа он от Ильницкой не добьется.

«В шахматах королева — самая сильная фигура», — сказал ей дедушка, когда в детстве Софья осознала, что никогда не сможет стать ни королем, ни канцлером, ни даже министром.

— Это моя привилегия, — улыбка Софьи напомнила укус. — Хорошие тактики и стратеги от них не отказываются, верно?

Канцлер рассмеялся. Софье даже показалось, что он одобряет все происходящее и наслаждается им.