Король-Беда и Красная Ведьма

— Тогда так: ты хочешь выжить, став после меня королем? Знаешь ли ты, сколько у тебя появится врагов, как только ты взойдешь на трон? И сколько у тебя останется друзей? Тех, к кому ты сможешь повернуться беззащитной спиной?

— Я... не поворачиваюсь спиной, государь.

— Похвальная привычка. Тогда выражусь так. Сию минуту я могу передать тебе все, чем обладаю. Когда я умру, а это случится скоро, все пропадет втуне, и все сожаления будут бесплодны. Другого случая не представится. Или ты делаешь выбор сейчас, или остаешься с пустыми руками и полной неизвестностью впереди.

— Да, государь, я хочу выжить. Я хочу править, и хочу, чтобы моя спина была в безопасности.

— Тогда сделаем это немедленно, — приказал король, — пока у меня есть еще силы произнести нужные слова. Эй ты, там! Как тебя.

Аптекарь, сгорбившись, метнулся за спиной принца к столу и дрожащей рукой протянул Ужасному королю его питье в массивной серебряной чаше.

— Нет! — последовал раздраженный взмах руки. — Выплесни эту дрянь! Вот...

Он утвердил над краем чаши узловатое старческое запястье. Рука не дрожала, будто и не он тут умирал.

— Отвори мне вену.

— Не-ет, — прошептал бедный безымянный аптекарь, отшатываясь к стене. — Я... у меня... у меня ланцета нет..

— Лжешь, — негромко и деловито сообщил ему король. — Если бы ты не был готов оказывать услуги, тебя бы ко мне не пропустили. Для этого не надо быть колдуном. Посмотри под своей табуреткой.

— Государь! — взмолился тот. — Да меня же страшной смертью казнят, ежели я причиню вред царственной особе, а если даже и нет, так от цеха отлучат, запретят и мне и детям добывать хлеб аптечным ремеслом, а то и сожгут, как пособника...

— Кронпринц — свидетель того, что ты исполняешь монаршую волю,— сказал ему король, находясь уже на опасном пределе своего раздражения.

Разумеется, будучи не в состоянии дотянуться донего, церковь и гильдейские старшины отыграются на пешке, но кого это, в самом деле, волнует в свете смены царствования!

— Ты делаешь то, что тебе приказывают. А у меня еще хватит жизни, чтобы наказать за неповиновение.