Король-Беда и Красная Ведьма

Ему-то ведь, безбрачному старцу, дела нет, что бабе в этот час помогать надобно. Ему важней. что неведомая тьма к ней прилипла. А там... не хватало еще, чтобы пошла о ней черная молва пособницы чуждых сил. Станется, дождется она отводящего знака в свой след, злого трусливого шепотка, а то и камня в спину от деток, цветов жизни.

Нет, без ремесла одинокой женщине не прожить. А стало быть, надобно сделать так, как будто и не было ничего. Не скреблась слабеющая рука в дверь ее домика на отшибе, не принимала она сегодня в мир новую душу.

Метель за окном, лес рядом. Никто носа не высунет, и следы к утру скроет. Обрядить мертвую как она была, взвалить на сани, отвезти на полмили в лес. Не дошла, мол. Жаль, пуповину дитю обрезала. Видно, что роды принимали. Да, впрочем, если рядом с матерью положить, так волки к утру так похоронят, что никто и не догадается, что тут кто-то третий участвовал. Да и был ли младенец... Вон она какая, махонькая, и молчит, умница.

Ува взяла подушку. Задушить было проще, чем оставить голенькую на морозе.

Как-то... ну не по-христиански, что ли, не говоря уж о том, что вдруг все-таки закричит, выдаст.

Барабанный стук в дверь заставил ее выронить подушку и потерять все нити разом. Пока она металась по горнице, пытаясь сообразить, что ховать, что оставить, громкий женский голос за дверью клял ее, на чем свет стоит. С перепугу она даже не узнала подругу. Потом махнула рукой и впустила, решив сказать как есть, но умолчать о главном. Нелегкая принесла самый длинный язык в округе.

Не такие уж они на самом деле и подруги были. В самом деле, какая она ей, добропорядочной повитухе, подруга, эта беспутная Ида из придорожного кабака! Разве что денежки у нее водятся, и услуги ей иногда нужны такие, о каких на исповеди и то иной раз постыдишься признаться. Так и якшались к обоюдной выгоде.

— Ох! — весело сказала та, отряхивая снег у порога. — Вот это метель — с ноженек валит, глазыньки залепляет. Право слово, аки любовь.

Размотала шаль, сбросила сабо, шагнула цепкими босыми ногами на веревочные половики.

— Ой, что это у тебя происходит? Никак покойница!

— Вот, — сказала Ува, в глубине души удивляясь собственному мрачному спокойствию. — Добрела до порога, выродила дитя и померла тут же. Ничего про нее не знаю. Ребенка... не возьмешь?

Ида истово замотала головой.

— Я, думаешь, зачем пришла? От такой же нечисти избавляться. Дай травки какой-нибудь, в долгу не останусь, ты знаешь. Нет, вряд ли кто-нибудь девку возьмет.