Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Мне ли не знать, кто в действительности виноват перед консорт-королевой Магдой — женщиной, чей восьмой ребёнок только что появился на свет? И нет, это не отец, пусть он и сделал всё, чтобы наградить её лоно очередным шансом возвести на трон Илльборна полноценного короля или королеву.

Я молю богов, чтобы родился мальчик, чтобы на его теле нашлось родимое пятно в форме розы. Я так сильно этого хочу, что мысленно кричу на богов: «Пожалуйста, услышьте меня!»

— Кто? Мальчик ведь, мальчик? Знак есть? Ну кто же — говори! — в высоком голосе королевы ясно слышны усталость, боль и отчаянная потребность получить желанный ответ.

Тот так тих, что надежда никуда не девается, остаётся дрожать на ветру вместе с собравшимися.

Вышедшая к людям повитуха держит на руках свёрток с младенцем. Отец стремительно шагает к ней. Его высокий рост и мощная фигура не позволяют разглядеть ничего, кроме того как ветер треплет подбитый мехом плащ.

Первый советник вытягивается в струнку, исходя от нетерпения узнать ответ: так да или нет, быть или не быть полноценному наследнику на троне.

Безмолвие затягивается. Надежда скукоживается с каждым следующим мгновением, пока не превращается в ледяную иголку, настойчиво впивающуюся под кожу в центре груди.

Отец медленно поворачивается к придворным, поднимает новорождённое дитя над головой. Младенец кажется таким невозможно маленьким в его больших ладонях, но кричит отчаянно громко. Тишина на фоне этого пронзительного плача обжигает.

— Принцесса Катрина почтила мир появлением сегодняшней ночью. Поприветствуем её.

В голосе отца — ни капли радости, лишь глухое разочарование. Какое-то время никто не двигается, затем придворные дружно кланяются до земли, из внутреннего двора доносится цокот копыт заводимых обратно в конюшни лошадей. Кто-то охает, слышен шёпот, взгляды многих — и среди них отца — устремляются на меня, на лицах некоторых появляются неискренние улыбки.

Я прячу глаза, и вскоре младенец и повитуха исчезают в опочивальне королевы, а перед её покоями остаются всего трое — я, Эви и мой верный голем Кэсси.

Дубовая дверь, обитая железом, вновь закрыта. Мне кажется, я знаю её до последней царапины и металлической заклёпки. Восьмое по счёту ожидание закончено. Обида на судьбу гложет меня. Подло думать так, но я отдала бы многое, если не всё, ради того чтобы сегодня у меня появился брат, а не сестра, и на брате нашёлся бы магический знак нашего рода.