Целитель

Альмод совершенно потерял счет времени, пока с ней возился, но от поляны, где появилась тварь, до его логова было не меньше получаса хорошим шагом. Значит, прошло куда больше часа. Сколько мог длиться прорыв, не знал никто. Может, закрылся, едва Альмонд ушел оттуда, и тогда чистильщикам оставалось только прикончить тварь. Может, до сих пор открыт, и, значит, шансы выжить у них невелики: добив чистильщиков, тварь двинется к городу, сжирая все на своем пути и становясь сильнее с каждым оставленным костяком. Если все чистильщики мертвы, то она уже туда движется, и догонять действительно поздно.

Но будь он проклят, если пойдет проверять. Он сейчас до родника, что в сотне ярдов отсюда, не доберется, не споткнувшись по дороге. Не прошел бы посвящение чистильщиков, раскрывающее истинные возможности тела и разума, сдох бы уже с полчаса как, вытянув в исцеляющие плетения все силы. Досуха. Впрочем, если чистильщики действительно мертвы, до города прежде твари он не успел бы, даже если бы был полон сил.

Альмод пожал плечами.

– Все в руках Творца. Мы можем разве что молиться.

– Ссс…волочь. Сама… пойду.

– Вперед, – фыркнул он. – Не держу.

Отвернулся, стягивая рубаху. Вылезать переодеваться под дождь он не собирался. Эка невидаль, голый мужик в шрамах, можно подумать, она к своим – двадцати? – ничего подобного не видывала. А не видела, так отвернется. Не до стыдливости, тут в штанах бы не запутаться да не свалиться, прилетев лбом в косяк, или, того хуже, в камни очага.

За спиной всхлипнули.

Альмод обернулся. Девчонка сбросила одеяло и пыталась сползти с лежанки – у нее получилось только сдвинуться на пару дюймов. И плакала.

Он вздохнул. Наклонился за одеялом – чтобы выпрямиться, пришлось опереться на лежак. Произнес так мягко, как только мог:

– Думаю, все хорошо, и твои соратники живы. Но даже если я ошибаюсь… прости, но добраться до города прежде твари я не успею. Никто не успеет.

Он снова укрыл ее одеялом. Не будь она чистильщицей, усыпил бы, и вся недолга.

Ему самому безумно хотелось свернуться калачиком на сундуке и провалиться в темноту. Только все-таки переодеть промокшие под дождем штаны. И развести очаг, спалив то, что осталось от одежды девчонки, и заодно кровавый плевок. И образцы… совсем он ума лишился с устатку: чтобы сжечь образцы, пламя должно быть ярко-желтым, такого без плетений не получить, а плести он неспособен.

– Ты сражался… Так почему сейчас?..

– Дурак, вот и влез, – буркнул Альмод.