Целитель

Сунулся в ворот свежей рубахи. Будь проклято женское любопытство. Языком еле шевелит, а туда же, почему да зачем. – А сейчас от меня и вовсе толку, сама посуди… – Он зажег светлячок, тот снова мигнул и погас. – Умеешь молиться – молись. Хотя лучше просто поспать. Нам обоим понадобится много сил.

– Свейн назвал тебя заговоренным.

Альмод пожал плечами. Снова отвернувшись, начал стягивать штаны.

– Что… – Она осеклась.

– Не хочу спать в мокром.

Переодевшись, он повесил одежду сушиться у очага, снова подумал, что надо бы огонь разжечь, но кресала и трута он не держал с тех пор, как проявился дар.

Поди, сейчас и не вспомнит, что с ними делать. Ладно. Потом. Все потом.

– Ты сможешь уснуть, не зная, что с тварью?

Отвечать Альмод не стал, смысл отвечать на глупые вопросы. Он —сможет. Сейчас он уснул бы и на ступенях собственной виселицы, так вымотался. Да и вообще, смысл изводить себя страхом и сожалениями, когда ничего не можешь изменить?

– А если тварь двинется не в город, а в лес?

– Тогда мы умрем.

– И тебе все равно?

Он закрыл дверь, добрался на ощупь до сундука.

– Я – Нел, – прошелестело из темноты. А ты?

Он помедлил.

– Альмод.

– Свейн назвал тебя заговоренным, – повторила Нел. – Альмод Заговоренный. Командир, который проходил десять лет. Прежде чем сошел с ума и убил Первого и еще двоих.

Альмод скрипнул зубами, помянув недобрым словом пацана. Точнее, двух пацанов.

– Почему ты молчишь? – настаивала она.

Потому что не намерен ни объясняться, ни оправдываться.

Ни сожалеть о том, что влез совершенно не в свое дело. Но едва девчонка встанет на ноги, нужно будет уходить из Мирного. Может, оно и к лучшему. Засиделся.

Разбудил его стук в дверь. Колотили так, будто имели право вытащить его из кровати и уволочь… неважно, куда. Парни Харальда? Больше ни у кого столько наглости нет. Но откуда бы узнали? Альмод никому не рассказывал о своем логове. Даже когда строил, не просто так взял в помощники городского дурачка. Глухонемой не разболтает, даже если захочет, мычанием много не разболтаешь.

Показать, конечно, мог, но до сих пор тайну хранил. Хотя сейчас могли и заставить, конечно.

Когда Альмод только появился в Мирном и заявил о себе как о целителе – надо же было что-то есть, – Харальд попытался нанять его на жалование. Хромой все время боялся, что его отравят, даже завел мальчишку, пробовавшего всю еду. Думал, на ребенка яд подействует быстрее, быстрее понятно будет. И хотел бы держать при себе целителя.