На пороге неба II

Он крепко прижал меня к себе, целуя, и не давая мне опомниться, и прямо со мной на руках, поднялся на ноги.

Я не сразу отстранилась. А отодвинувшись, смущенно и раздраженно посмотрела на него. Сердце колотилось так, что в горле перехватило дыхание. Он внимательно смотрел на меня, был оживлен и даже весел, а меня это злило. Лихорадочно соображая, я покачала головой:

— Я же просила… Армин! Больше всего я не хотела, чтобы все свелось именно к этому!

Улыбка согрела его голос:

— К чему, к «этому»?

— К поцелуям! — решительно объявила я.

— Как разозлилась! На тебя что, заклятие наложено? Поцелуй — и ты становишься злой? — насмешливо отреагировал он.

Я тяжело вздохнула, измерила его равнодушным взглядом, развернулась и пошла. Мысль была одна, уйти отсюда скорее, но Армин нагнал меня и схватил за локоть, не выпуская.

— Ладно, я тоже разозлился, — раздраженно отозвался он. — Только что целовались и вновь тебя словно укусили…

— Я предупреждала! Не приставать ко мне! — В груди заворочалось глухое раздражение, так как мои слова можно было трактовать двояко.

Над старыми вязами пронесся ветер, небо нахмурилось, вокруг окончательно потемнело. Армин с неприязнью посмотрел на хмурящееся небо, догнал меня и пошел рядом.

— Все я понял, я тебя больше не трогаю! Только не беги, мне абсолютно не хочется нестись за тобой.

Я фыркнула.

Не несись, можно подумать, заставляю! Но только молча отмахнулась и ускорила шаг, с сожалением понимая, что немного и я просто убегу.

— И все же, что вызывает в тебе такое сопротивление?

— Я ведь предупреждала с самого начала!.. — прошипела я, не оборачиваясь.

— Да, но ведь и под этим предупреждением что-то лежит, так почему ты этого избегаешь?

— Если я тебе скажу, ты будешь смеяться, как смеешься почти над всем, а для меня это важно! Поэтому говорить тебе не хочу!

— Какова логика… я прямо таки теряюсь… — усмехнулся боевой маг.

— Вот-вот, именно об этом я и говорила! — грустно подвела итог я, и вновь решительно зашагала в академию.

Он догнал меня и, удерживая за предплечья, поставил перед собой.

— Ладно, придем к равновесию, я не смеюсь, а ты рассказываешь мне причину, сойдет?

— Хорошо, но оценки типа, «по-детски, смешно и наивно», и прочее мною всерьез приниматься не будут.