Танцы на Цепях

Чешуйчатое тело при каждом движении переливалось буйным многоцветьем, будто кожу водного создания облили жидкой радугой. Рот кривился, открывался и захлопывался, выставляя напоказ тысячи острых игл.

Всплески послышались отовсюду. Не успела Безымянная моргнуть, как вокруг кружило уже семь совершенно одинаковых тварей. Через несколько секунд их было тринадцать. Похожие друг на друга как две капли воды, они принюхивались и прислушивались, замирали, стоило только Клаудии подать голос.

– Только без глупостей, – она сжала шею Безымянной сзади, с силой вдавив пальцы в кожу, – проводники должны хорошо тебя рассмотреть.

– Кто они такие?

– Местные охотники. Порождения глубины. Им предстоит доставить тебя Первородной.

– Я уж думала, что ты от такой чести не откажешься сама, – хмыкнула Безымянная.

– Я не отказалась бы, но…

Существа держались в стороне, принюхивались и если и подходили слишком близко, то сразу же отскакивали, будто человеческий запах их отпугивал или раздражал. Безымянную толкнули вперед.

Ее окружили, закрутили в вихре чешуйчатых тел. В нос ударил резкий запах соли и рыбы, в одежду вцепились изогнутые когти, дергая, пригибая к земле.

Безымянная не успела рта раскрыть, как поверхность воды схлопнулась над головой, а рот залила вода. Вспышка слепого ужаса выбила из легких последний воздух, стянутые за спиной руки дернулись, и кто‑то ухватил веревки, утаскивая ее вниз, в холодный мрак.

Все, что Безымянная успела увидеть, прежде чем сознание превратилось в груду тусклых осколков, – Клаудия, бредущая прочь, с люзовым клинком в руке.

***

Ш’янт не заставил себя ждать. Клаудия даже не успела заскучать, как он явился, весь в блеске собственной самоуверенности, такой же, как много лет назад – только теперь во плоти, а не в качестве бесплотного духа.

О, она не собиралась недооценивать противника. Это было бы так же глупо, как и рассчитывать выбраться из подобной передряги живой. Клаудия не питала особых надежд, лишь верила в милость и благородство Первородной.

Преданных слуг тяжело найти, а она бы служила богине вечность! До самого последнего вздоха.

Отправляла бы на тот свет всех ее врагов, спала бы у ее ног, стоило только потребовать. Достаточно было одного слова, мимолетного жеста. Если, конечно, богиня сохранит ей жизнь.

Первородная обещала! Сказала, что я смогу занять место подле ее трона.

Иномирец склонил голову набок, остановился.