Танцы на Цепях

Невидимый гигант размахивал самодельной забавой, и стоило ему бросить камень вперед, как время ускоряло свой бег и алые облака катились по небу с такой скоростью, что рябило в глазах.

Вот игрушка делала затейливую петлю и возвращалась в руку хозяина. Мир замирал, закостеневал, точно старуха, не выходившая из дома годами. Казалось, если прислушаться, то можно услышать характерный треск невидимых шестерней, вынужденных остановить бег времени, пока гигант снова не бросит камень.

Безымянная часто вздрагивала от странных шорохов, сладкий запах деревьев щекотал ноздри.

В голове совершенно пусто. Перед глазами Безымянной снова и снова разворачивалась картина смерти Клаудии, во всех возможных подробностях. Угасающий блеск, ужас, презрение, ненависть. Стоило только обернуться и посмотреть на белоснежные деревья, как к горлу подкатывала отвратительная тошнота.

Все закончилось одним ударом. Всего одним. Во имя Пожинающего, он же убил ее голыми руками!

На смену истеричному голоску пришел другой – холодный и рассудительный. Он поднял голову и расправил плечи, не собираясь молчать.

Она, не задумываясь, скормила бы твое тело и душу Первородной. Лишила бы памяти, прошлой жизни, стерла бы тебя. Внутри ты жалеешь, что Клаудия не нанесла удар, но что было бы потом? Связь с иномирцем убила бы тебя.

Не поспоришь, но…

Все, что важно, – это выживание! Ты ведь прекрасно знаешь, что только он – единственная возможность выбраться живой. Пусть это и не выглядит так, но иномирец спас тебе жизнь. Не останови он Клаудию, и это столкновение, рано или поздно, закончилось бы трагедией.

Безымянная глубоко вдохнула. Сладость воздуха уже не вызывала желание зажать нос рукой. Мысли превратились в медленный поток: тягучий, неповоротливый, но достаточно упорядоченный.

Смерть Клаудии – это, в каком‑то смысле, путь к свободе. Она чувствовала это нутром. Что‑то подсказывало, что наставница все равно последовала бы за ней. Даже не будь рядом Ш’янта, она бы захотела убедиться, что все идет по плану.

И ее клинок быстро бы вернул Безымянную на истинный путь, реши она свернуть не туда.

Ш’янт остановился и бросил на нее вопросительный взгляд.

– Готов выслушать претензии.