Эх, закрутилось!

А ведь враги все ближе, но и ее пугать нельзя. Даже просто держать её в руках было чертовски приятно. Будь у нас больше времени, и я бы занялся этим вплотную. Но не сейчас…

Чем дальше, тем больше в голове появилось многоженство различных образов, сохраненных в ряд словно любительские фотографии прицепленные для просушки на веревочке после фиксажа. Вот только понять, остаточное ли это действие дурманящего вещества или реальные воспоминания — я не мог…

— Так что мы сейчас делаем? — сухо уточнила Юля, надев ремень от сумочки на плечо.

С момента как она выяснила, что я потерял ее Тучку, иначе как холодно она на меня не смотрела.

Вот же логика, я глупо подставился, привел за собой бандюг, а ее обидело именно то, что открыв дверь, не проследил, куда делась ее кошка!

Мы поймали машину и поехали почти наугад. Заметив знакомое здание, я остановил водителя. У входа, судя по запаху, стояли наши, я кое-кого даже неплохо знал: олененок Никитка и два волка их команды Кевина. Так, этих я вроде помню…

Откуда-то появилась насмешливая мысль: «Олененок, небось, опять к отцу за деньгами заявился…»

Кое-как пояснив собратьям, что с нами случилось, я отправил Валентину Петровну в ее больницу, к дочкам.

И пошел к себе, полностью сосредоточенный на том, чтобы вспомнить, где мой кабинет. Юльку все веселило, таинственно улыбаясь, она с любопытством оглядывая офисные помещения, по-японски семенила за мной… И мне хотелось вместо возвращения и напряженного поиска воспоминаний, схватить ее и умчаться, куда подальше! Хоть бы на ту квартирку!

Дальше, будто такое бывало каждый день, в кабинет ворвалась Катя, — вот сестренку я с удовольствием бы навсегда забыл, — и наработанным методом устроила мне вынос мозга.

Пока суд да дело, Юля ушла…

Закончив с назойливыми посетителями и делами методом исчезновения, я попытался ей дозвониться, но так и не вспомнил, где оставил телефон с ее номером: то ли во внутреннем парке центрального офиса, когда передавал Валентину Петровну врачам, то ли когда разыскивал свой кабинет.

Я вышел во двор и, пытаясь осмотреться и найти ее, автоматически шагая к стоянке для сотрудников. На входе у железного поручня с унылым видом стоял Никитка. Его я помнил, из глубин памяти тут же всплыло воспоминание о веселой болтовне.

Поддерживая ту же форму общения, чтобы было «как всегда», я весело спросил:

— Олень, ты ту девушку, с которой я сюда пришел, не видел?

— Ну видел… — невесело ответил Никита, уперев пятку о стену. — Она давно уехала.