Ух, началось!

– Ты меня нашел? Боже мой, Пиратик, как я рада!

– Убери его, а?! – попросил Андрей, медленно отступая.

– Пир, откуси этому гаду все к черту! Пусть евнухом останется!

Пират, спрыгнув со спины Эдика, направился в сторону Андрея, – видимо, выполнять мою просьбу.

– Эй, убери его! – тот, со страху отступая к деревьям, все же разговаривал чересчур нагло для такого труса.

– Зачем? Чтобы ты и другим девушкам жизнь портил? Ну уж нет! Мне все женщины благодарны будут! – с удовольствием подлила я масла в огонь. Злорадство, вот что это! Но потом, тяжело вздохнув, мягко попросила: – Пир, бросай этих уродов, пошли домой, а? Я так устала.

Пес, яростно щелкнув на Андрея зубами и как следует его напугав, обернулся ко мне. И мы победителями покинули поле боя, двигаясь по темной аллее к проезжей части, где бурлила нормальная предпраздничная жизнь.

Эдик, видимо, уже вылез из сугроба. Злой как черт, сквозь зубы сплюнул:

– Зоофилка!

– Ничтожество! – вернула «любезность» я.

Андрей разумно промолчал.

Мы добрались до остановки. Меня трясло. Это для меня совершенно непривычно – подобное выяснение отношений.

При нормальном освещении от фонарей я разглядела своего спасителя и увидела, на что похожа шкура Пирата.

– Боже мой! – В шоке! Я опешила, споткнувшись на ровном месте. – Что я с тобой натворила!

Поймав грязно-розовую «Нексию», я принялась уговаривать водителя. Но тот категорически отказался везти собаку, объясняя свой отказ тем, что потом придется мыть весь салон.

– Понимаете, я его потеряла и только что нашла, – не отступалась я. – Я оплачу все ваши расходы, только отвезите нас домой! Пожалуйста!

– Ладно, но с учетом ночной мойки, – уточнил шофер уже мягче.

– Конечно, конечно, только поскорее, мне еще его ранами заняться надо!

Даша припала ко мне, не обращая внимания на кровавые пятна на шкуре. Я остро чувствовал кожей ее прикосновения; одной рукой она обнимала меня за голову, другой прижимала к себе. Я замер от удовольствия.

Когда мы вошли в теплую квартиру, блаженно расслабился, ожидая, что меня наконец покормят. Но Даша, закусив губу, металась из ванной в кухню, что-то при этом тихо приговаривая:

– Перекись – есть, пластырь – тоже, а что же делать с шерстью? Сбрить?

Я замер. Сбрить?! Ни за что!

Настороженно глядя на руки приближающейся девушки, я отодвинулся.

– Пиратик, это не больно!

Что «не больно»? Шерсть брить? Я замотал головой, отступил и уперся спиной в шкаф.