Ведьмины рассказы

— Мой дом не здесь, — ответил ей, заставив вздрогнуть, голос, шедший изо льда. — Он снаружи.

В глубинах айсберга появилось свечение, словно там горел костёр. Оно свободно, неторопливо двигалось сквозь толщу льда, кружа вокруг площадки.

— А это — клетка, — заявила Пламя и уверенно добавила. — Скоро я растоплю лёд, а затем… затем сожгу весь мир!

Её голос, полный ненависти, эхом разнёсся по ледяным коридорам. Свечение при этом разрослось в размерах, превратившись в сотканное из огня лицо, перекошенное от злобы, уставившееся своим взором на гостей.

— Что вы забыли в моей клетке, букашки? Пришли поглумиться?

— Нам нужна твоя частица для того, чтобы спасти Жар-птицу, — не став таить, ответила Агни.

Огненное лицо вдруг переменилось в выражении, приняв мечтательный вид.

— Жар-птица? Феникс? — уточнила она, удивляясь. — Они ещё живы?!

— Ну, как минимум одна пару часов назад свалилась мне на голову, — влез Ликон и смущённо добавил, — совершенно случайно.

Увы, свою способность имитировать правду он явно переоценил.

— Ты врёшь, человечек, — раздражённо констатировала она. — Ваш род нисколько не изменился: как и тысячи лет назад, всё, на что вы способны — врать и бить исподтишка…

— Кхм, — начала Агнесса, показывая Ликону не вмешиваться, которая уже наслушалась подобных речей вдоволь. — Вообще-то время на исходе. Жар-птица… или феникс находится при смерти.

Пламя переменилась в лице, но не взбесилась, а наоборот — погрустнела.

— Может быть, он — последний в своём роде, — с тоской заметила она.

— Так ты поможешь? — удивилась Агнесса.

— Я могу. Только зачем?

— В смысле? Чтобы…

Даже не став слушать, Пламя перебила её:

— Ваш род веками истреблял моих фениксов ради наживы и забавы. К чему мне спасать последнего из них? Ради хвастуна-свинопаса, который пустит его на «волшебные» перья для своей шляпы?

— Ради милосердия, — пожала плечами Агни.

— Ха-ха-ха-ха! — расхохоталась Пламя ей в лицо.

— Если это последний, то... — смутно понимая, что вот-вот проиграет спор, начала Агни.

— Я создала их однажды, создам и вновь, — оборвала её элементаль. — Когда обрету свободу!

Сказано это было с таким надрывом, с такой ненавистью, что Агнесса нисколько не сомневалась, что у неё ничего не получится.