Мрачная работёнка

Мрачная работёнка

Letroz

Мрачная работёнка

На площади перед храмом было большое оживление: кого-то сжигали. Полноватый священник в расшитой золотом рясе, проповедовал об опасности некоторых мыслей и слов. Толпа внимала с почтительным интересом на худощавых, измученных работой лицах. Эти люди хорошо знали, чем в действительности опасны некоторые мысли, особенно, если высказать их в слух, не заботясь о том, кто будет слушать.

Не сказать, что они многое понимали из речи ― священник уж больно сложно выражался, не стесняясь подмешивать в свою речь иностранные словечки и такие обороты как: «презумпция заведомой греховности», «покаяние at ignitum» или «милостью гнева opus dei».

Зато священника прекрасно понимал тот, кого недавно привязали к столбу и сейчас обкладывали охапками сухих веток. Этот молодой человек, ещё пару дней назад бодро певший о том, что никакого бога нет и в пьяном угаре пытавшийся разговаривать со стражниками на латыни, теперь взирал на происходящее вокруг со смутным осознанием, что из таких передряг живыми не выбираются.

Неожиданно священник остановился и поднял вверх пухленькую ручку, знаменуя самую важную часть мероприятия ― казнь.

― Дочерью Его, Сыном, а также священным Кальмаром, благословляю сжечь еретика! Да отправится дух его в страну вечного ожидания в очереди!

В охапку веток полетел факел; вверх взмыло пламя, а время, которое до этого вполне прилично себя вело, неожиданно остановилось. Всё вокруг замерло, словно кто-то нажал на паузу: толпа, священник, даже огонь.

Один только юноша оставался в нормальном состоянии.

Ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он понял, что больше не привязан к столбу, да и пламя, столь грозное на вид, вообще не обжигает. Немного робко юноша сошёл с места своей казни, при этом махая руками перед лицами всех собравшихся.

Не то, чтобы он не верил в магию, в конце-концов, в том числе из-за увлечения оккультизмом его и собирались сжечь, но о таком не слышал никогда.

В этот момент ему в лицо подул холодный, неприятный, если это уместно сказать, мрачный ветерок.

Проходя прямо сквозь людей, и, что хуже всего, ничуть этого не смущаясь, к юноше подошла невысокая девушка в балахоне неопределённого цвета. Из-под капюшона виднелось довольно миловидное личико с явным отпечатком скуки и тёмные короткие волосы. В одной руке она держала что-то вроде листка бумаги, только гораздо желтее обычного, а второй легонько постукивала себя по боку, словно набивая ритм.