Сны Эйлиса. Книга II

И все же восстание не увенчалось успехом, потому Юмги задели неосторожные слова принца. Она отпрянула, сжав кулаки, словно намеревалась ударить дерзкого наследника льора.

— Получится! — сдавленно отрезала она. — Отец скоро вернется, и мы снова пойдем на башню.

Больше она не проронила ни слова, гордо прошествовав мимо, словно не опасалась, что по малейшему слову принца ее и весь ее народ могут изгнать из башни. Наверное, она верила в благородство принца, и это польстило.

— Получится, отец вернется, — повторила она негромко самой себе, но голос сломался, обнажив испуг девочки, на которую свалилось слишком много тяжкой ответственности, и подлинную тревогу любящей дочери.

На тот момент предводитель восстания Огира Неукротимый находился в темницах разъяренного Раджеда. Оставалось только уповать на милость янтарного льора. Он не казнил никого из мятежников. Но и не отпускал, точно не знал, что с ними делать.

Так прошел год, за ним и второй — Огира не возвращался. Но его воины продолжали оттачивать мастерство владения мечом и держали простые доспехи в сохранности.

Олугд все это время стремился извиниться за свою бестактность, но Юмги, казалось, намеренно не замечала его. Один раз наученный покупать союзников самоцветами Олугд подарил девушке чудесное колье из синих драгоценных камней. Он, подглядев галантные приемы ухаживаний во множестве прочитанных книг, под пустяковым предлогом попытался вновь заговорить с Юмги, надеясь, что она забыла их неловкое знакомство.

— Мне не нужны твои подарки, принц. Мой главный подарок — это свобода простых людей от гнета льоров.

Тем самым она словно провела незримую границу между ними. И вновь она ускользнула в тот день, исполненная более чем королевского величия, сдержанная и неподкупная. Однако принц лишь лучше осознал: она и только она предназначена ему судьбой.

Он обрадовался, что неуместно дорогой подарок отправился на дно сундука в сокровищнице. Если бы она приняла колье, то сделалась бы, возможно, его первой женщиной, но не верной спутницей, о которой он мечтал. С того дня Олугд думал, как же доказать родство их душ. И размышления изводили юношу, словно болезнь: он похудел и осунулся, забывал есть, засыпал над книгами, не получая знаний, ведь они не подсказывали, где ключи от гордого сердца.