Сны Эйлиса. Книга II

Тогда еще казалось, что бедствие где-то далеко, особенно не верил в него выросший в безопасности юноша. Зато Юмги уже видела много жестокости, несправедливости и невзгод.

— Неужели и они окаменеют… — вздохнула она, гладя крупный белый цветок, что обещал к осени налиться сладким плодом. Лепестки нежно колыхались от прикосновений, листья трепетали под легким колыханием свежего бриза. Не верилось, что где-то все опустошено и зачаровано неведомой напастью.

— Как тебя зовут? — обратился Олугд, переборов внутренний трепет, словно шел в первый бой.

Все не удавалось унять бешено колотящееся сердце. Зато девушка непринужденно обернулась, недовольно прикрывая лицо веткой, диковато глядя из-за нее, отчего свет расцвечивал ее смуглую кожу неровными пятнами.

— Значит, льоров учат подслушивать чужие мысли? — резко обратилась она.

— Значит, весь ячед думает вслух? — тут же парировал Олугд, пораженный неожиданной наглостью. Ведь они с отцом чрезвычайно добродушно приняли побежденных. Впрочем, девушка всем видом давала понять, что не намерена подобострастничать.

Гордая прямая осанка, непоколебимо решительный взгляд — все выдавало в ней нечто царственное.

— Юмги, дочь Огиры, — отозвалась она, чуть помедлив. — А прозвище у меня Каменная. Не веришь, принц?

Она усмехнулась, сощурившись, словно хитрая лисица. Она намекала, что принц неровня ей, воину. Ячед уже прознал, что юный наследник за свою жизнь не повидал много горя, трепетно оберегаемый отцом. Олугд подавил внезапно взыгравшую гордыню. На мгновение возникла мысль сбежать, то ли от обиды, то ли от страха.

И даже если бы он показал всем видом презрение, Юмги легко догадалась бы, что им движет все же застенчивость.

— Верю, — не терялся Олугд. — А за что тебе его дали? За подвиги отца?

— Дерзишь по праву рождения? А сам-то, небось, и меча в руках не держал. — Юмги подошла к нему, бесцеремонно схватив за руку. — Чувствуешь эти мозоли? Это от меча! А Каменная я за бой в каменном ущелье, мы тогда магию сдерживали, с вихрями воевали, смерчи рубили! Пока отец мой к башне Раджеда подбирался.

— Но ведь у вас все равно ничего не получилось, — обиженно бросил Олугд; щеки его вспыхнули не то от негодования, не то от стыда. Он и не представлял на тот момент, что значит держать в руках меч или противостоять кому-то магией. А уж как без талисманов колдовские смерчи рубить — нет, здесь и вовсе оторопь брала. Наверняка в том ущелье отряд воительниц встретил невероятный ужас, но они отважно преодолели опасность.