Сны Эйлиса. Книга II

Раджед колол и резал призрачные копии, уклонялся от стрел, что бесшумно отправлялись в полет с несуществующей тетивы — лишь колебания воздуха позволяли опознать их приближение. Янтарный льор злился на эту выматывающую тактику, не представляя, с чем еще придется столкнуться, если чары его башни так легко пробили, даже не позволив щитам вовремя передать сигнал.

Тени окружали плотным кольцом: стоило одной пасть, на ее место вставали десять. Им не полагались доспехи, их удавалось устранить с пары ударов, но армия бестелесных болванок брала числом.

Раджед использовал все возможности своей прыти, однако едва удавалось уберечь себя от полупрозрачных мечей.

«Илэни сделала их почти невидимыми!» — с досадой замечал Раджед, на ходу облизывая пересохшие губы. Очередная стрела просвистела возле уха, срезая развевающуюся золотую прядь.

«Проклятье! Почему трость оказалась так далеко!» — сетовал на свою неосторожность льор, когда прорубался через полчища врагов к трону. Расстояние-то раньше казалось смешным, а ныне представало колышущимся черным болотом, готовым поглотить без следа.

Чародей все больше злился. Однотипные противники рябили в глазах, защитная магия отбивала их нападения.

— Надоело! — непривычно громыхнул его собственный голос, и тогда Раджед вновь непроизвольно схватился за одну из направляющих нитей. Он даже не увидел ее, так как не хватило концентрации, зато уверенно использовал, точно дернув кнутом. Взмах заставил густое призрачное море пошатнуться и разлететься в разные стороны.

По всему замку разнесся оглушительный звон тысяч разбивающихся зеркал. Раджед задал четкий параметр для магии, одной силой волей: уничтожить все отражающие поверхности.

Тени в панике расступились, безмолвно заслоняясь руками, однако кнут взмахнул еще раз, поражая каждую из них. Магия иного уровня — не атака и не оборона — одна лишь воля, способная сдвигать важнейшие рычаги. Враги канули в небытие, словно их никогда и не существовало, от них не осталось ни пепла, ни оружья.

Раджед отпустил нить, не позволяя себе забыть это ощущение великой силы. Он предчувствовал, что предстоит еще не раз использовать этот полезный навык.

— Это было для меня отличным разогревом, — язвительно кинул он пустоте, отмечая, что за окном царит все такая же непроглядная ночь, наставшая среди дня. Зато теперь он добрался до трости с талисманом.

Храбрость и самомнение не позволяли признать, что орда назойливых противников успела измотать его.