Чужая

Оно отождествляет себя с новым телом, хотя это болезненный процесс. И дело не столько в физиологии. Мозгу трудно принять новое. Помогает знаешь что? Аналогии с протезами. А в твоем случае… ты же никуда не денешься. Я не знаю, как себя поведет твоя психика… и ее память.

Он еще говорил, растолковывая идиотке всю бредовость мероприятия, но я уже видела знакомый блеск в его глазах. Пробивающийся даже сквозь броню врачебной этики, страха неудачи и нежелания рисковать человеком, мной.

Значит, все идет по плану.

— Потеря личности — самое легкое, что может с тобой случиться. Моторика опять-таки… возможно, тело периодически будет вспоминать движения того, другого тела. А потом постоянный контроль, диета, инъекции ноотропов и протеина CREB, транскраниальная магнитная стимуляция мозга.

— Ладно, ты меня страшными словами не пугай. Магниты, приложенные к голове, это не ужасно.

— Танька, — Никита на секунду замолчал, сунул палец в цветочный горшок, разровнял пепел. — Ты понимаешь, что это будешь уже не ты?

Я улыбнулась.

— Я всегда была немного сумасшедшей. Ну, стану ей окончательно.

Он рассержено хмыкнул.

— Тогда предположи, что Аркадий по этому поводу подумает. Я не имею права делать операцию без его согласия.

— А зачем ему быть в курсе подробностей? Скажешь, что у Татьяны Андрониковой произошло… кровоизлияние. Геморрагический инсульт. Сопровождается быстротекущей необратимой деструкцией. Что перед тем, как впасть в кому, она очень волновалась за судьбу Василины и как раз подписала все необходимые бумаги.

О том, что я — живая, знать будем только мы с тобой и твои ассистенты. Ты уж постарайся, чтобы они не слишком распространялись. Бумаги я подпишу. Все, какие нужно.

Никита встал.

— Андроникова, ты… ангел смерти какой-то.

— А ты, Сонин, экспериментатор. И я буду твоим новым экспериментом.

— Не рассчитывай… на многое.

Через четыре дня я лежала на узком неудобном операционном столе, и прозрачная маска готовилась накрыть мои нос и рот.

Близко-близко стоял второй стол, от тела под тонкой простынкой, тянулись короткие и длинные провода. В ту секунду, когда аппараты констатировали смерть, маска опустилась.

До сих пор не представляю, как Никита убеждал Аркадия. Но я почему-то очень хорошо представляю самого Аркадия. Вот он сидит, глаза не смотрят на собеседника, они смотрят в угол, будто силятся узреть там незримое, найти ответ на вопрос, разорвавшийся внутри.