Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

— Вы позволите?

Её рука легко скользнула по шёлковой тафте и бисерным узорам моего платья, стерев безобразную кляксу в один приём.

По новой столичной моде, мажисьен не носила перчаток. Камни в её перстнях были прозрачней воды, но первым делом взгляд притягивало сложное украшение из жемчужного браслета, колец белого металла, усыпанных мелкими бриллиантами, и фигурных цепочек, в которых соединялись все три элемента — жемчуг, бриллианты и металл.

— Евгения, — мажисьен по-мужски протянула руку, и мне ничего не оставалось, как пожать её.

— Верити.

— Вижу, вы здесь одна? Идёмте к нам за столик! — Евгения взяла меня под руку, не оставляя шанса отказаться.

Широкая прямоугольная арка вела в небольшой обеденный зал — для тех, кто не довольствовался игристым, пастилой и бисквитами, а желал обстоятельно подкрепиться и выпить за отдельную плату. Еду доставляли из ресторана, удачно расположенного по соседству, крепкие напитки — из погребов под «Небесным садом». Если верить «Бульварному листку», театр стоял над катакомбами, которые построили сектанты-солнцепоклонники во времена Руфиуса Оборотня.

Из-под арки неслись запахи жареного мяса, тушёных овощей, острых соусов и табачного дыма, маня за столы, накрытые крахмальными скатертями, чревоугодников и курильщиков. Иные гости просиживали там не только весь антракт, но и второе отделение, возвращаясь в зрительный зал лишь к третьему, а то и не возвращаясь вовсе. На мой вкус, это дурной тон — идти в оперу, чтобы набить брюхо.

Евгения подвела меня к уютной нише под охраной пары финиковых пальм в кадках. Из-за стола навстречу нам поднялись двое мужчин, одинаковых во всём, кроме цвета волос — оба во фраках, рослые, статные, бледнокожие, мажисьеры до кончиков ногтей.

Первым Евгения представила шатена с бутоньеркой в петлице:

— Аврелий, мой жених. А этот шалопай, — небрежный кивок в сторону блондина, — мой брат Дитмар.

«Почему шалопай?» — хотела спросить я, но сдержалась.

Меня Евгения отрекомендовала своей новой приятельницей.

Мажисьеры поклонились — гладко зачёсанные волосы, идеальные проборы.

Дитмар, чуть выше ростом и красив, как сказочный принц, Аврелий шире в кости, тяжелее лицом, но тоже очень недурён.

Я заколебалась — надо ли подавать им руку. Меня сто лет не представляли мужчинам. А у мажисьеров, как известно, свои повадки.

Дитмар разрешил мои сомнения.