Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Я больше не изгой-одиночка в мире стайных особей — я превратилась в натуралиста, который с азартом наблюдал за роением жучков и букашек в их естественной среде.

Вот забавная картина: три полноватые розовощёкие старушки, по виду сёстры, обхаживают двух сухоньких старичков. Даже принесли им крем-брюле. Старички млеют, но кажется, навязчивая забота начинает их тяготить…

А не съесть ли и мне мороженого?

На фуршетном столике-этажерке в три яруса потели креманки, наполненные белой и пудровой массой под снежными шапками взбитых сливок в потёках сиропа и глазури, в весёлых россыпях ягод и кусочков фруктов.

Эти кружева с серебряной нитью и приняли на себя мой пломбир, и шоколад, и ореховую крошку… Рука рефлекторно отдёрнулась, и креманка толкнулась мне в грудь, оставив на ткани пастозный белый мазок.

Растяпа. Мы обе растяпы, и она в первую очередь. Видишь человека у столика с мороженым? Обойди стороной!

Но говорить ей об этом нельзя, тем более что я тоже повинна в происшедшем — следовательно, могу быть вежливой.

Слова извинений слетели с губ легко.

Но стоило поднять голову, и всё внутри обратилось в лёд, точно это в меня встроен охлаждающий элемент и кто-то перевёл рычаг в положение «заморозить»…

У дамы в стальном платье были яркие аметистовые глаза.

Чистокровная мажисьен!

Я отставила креманку со злосчастным мороженым — аккуратно, тщательно контролируя каждое движение, чтобы не натворить новых бед. Непослушными пальцами кое-как справилась с замком сумочки.

— У меня есть носовой платок… Сейчас, минутку.

— Ах, оставьте! Это моя оплошность, — жестом доверительным, почти приятельским мажисьен положила руку мне на запястье, пресекая безуспешные попытки извлечь на свет искомый платок. — Я вас не заметила. Вечно витаю в облаках.

Короткая стрижка, пепельные волосы. Узкое лицо, кожа фарфоровой белизны, точёный нос с лёгкой горбинкой. Уверенный, чуть насмешливый взгляд. Непринуждённая улыбка.

— Но ваше платье, — промямлила я. — Как же теперь… Это ведь антильское кружево, верно?

— Пустяки! Не стоит беспокоиться.

Небрежно, голой рукой, она смахнула с груди мороженое, и шоколад, и ореховые крошки. Не осталось ни пятнышка, ни соринки. С улыбкой показала мне ладонь — кожа была чистой.