Река времен

Проклятое молодое тело не желало слушаться голоса разума. Ему хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не кончался.

Словно услышав это желание, Асмаррах не спешил отрывать жарких губ. Его рука скользнула вниз, поглаживая спину и спускаясь все ниже.

– Если ты сейчас скажешь хоть слово – я не сдержусь! А потому лучше молчи! – шепнул он мне на ухо и начал целовать и его. Я ошеломленно молчала. Ни в прошлой и уж тем более ни в этой моей жизни мне ни разу не было так хорошо. Я сама не заметила, как начала отвечать, лаская его спину.

– Нет, хватит! – царевич внезапно отстранился. – Я не смогу дальше сдерживать себя.

Он тяжело дышал, глядя на меня своими пылающими глазами.

– Я должен тебе сказать, там в храме, с тобой был я! Я… я не пустил этого сопляка, но не знал на что иду! Я так испугался, когда подумал, что опоздал и жрецы убили тебя. И да, ты стала мне женой в ту ночь. Ты можешь так не считать, но для мня это именно так!

Я ошарашено смотрела на него, не в силах отвести взгляда.

– Что ты наделал! – я закрыла глаза. – Что ты наделал, глупый мужчина! Как мне теперь с этим жить? Как мне теперь жить без тебя? Как я смогу исполнить свой долг и быть с другим? Зачем, зачем ты поцеловал меня сейчас? Зачем ты появился в моей жизни? Зачем ты вообще появился в ней?! Я бы смогла, смогла, смогла…

Слезы ручьями катились по щекам, а этот влюбленный идиот ласково собирал их с моего лица горячими губами.

– Все будет хорошо, цветочек, я никому не отдам тебя! – тихо шептал он, но я все равно плакала. – Твой отец не должен неволить тебя. У него вроде бы есть маленький сын…

Тут меня прорвало, и я выложила ему все свои подозрения относительно брата, мачехи, разных армейских чинов и вконец обнаглевших кочевников.

Он слушал не перебивая, только ласково гладил по волосам и иногда целовал, когда я начинала слишком нервничать.

– Я и не знал, что тебя окружают такие опасности, – помолчав немного, прокомментировал он, когда я закончила. – Хочешь, я увезу тебя туда, где твоей жизни никто не посмеет угрожать? Мы поедем в Самир, и я сделаю тебя счастливейшей из женщин.

Мы сидели в траве на берегу все того же ручья.

– Не выйдет.