Река времен

Я не могу предать отца, не могу бросить Кареш! Мы должны найти в себе силы отказаться друг от друга!

– Как я могу отказаться от той, что украла мое сердце? – мурлыкнул царевич, зарываясь в мои волосы. А мне снова стало стыдно, что я вся грязная и немытая позволяю себя обнимать.

– Я ничего у тебя не крала! – заявила я, пытаясь аккуратно освободиться от его объятий. – Пусти, мне нужно привести себя в порядок. Оставь меня!

Но наглец не уходил и рук не отпускал.

– Я помогу тебе, что ты хотела?

– Помыться! Ты что, будешь помогать? – возмутилась я и попыталась подняться, но вместо этого снова оказалась у него на коленях и мы опять целовались.

Моя старая туника легонько треснула под его пальцами, аккуратно соскользнула с плеч и исчезла во влажной траве. Его губы прикоснулись к моей груди, а руки скользнули вниз по спине. От наслаждения мое тело выгнулось, и я застонала.

– Я сам тебя помою и одену, но не сейчас, – прошептал этот мерзавец, спускаясь все ниже и лаская там, где незамужних девушек трогать совсем не положено.

Я и не сопротивлялась, сдаваясь на милость победителю и растворяясь в любимом. Плевать, что будет завтра, это будет не сейчас. Сейчас есть только я и он.

– И я не забыл, что ты должна просить прощения за слова о том, что я не умею обращаться с женщинами. Можешь начинать! – промурлыкал он, когда мы лежали, обнявшись, и не могли отдышаться, глядя в звездное небо.

– Я ненавижу тебя, Асмаррах Самирский! – выдохнула я, чувствуя себя бесконечно счастливой.

– Правда? – хмыкнул он. – Значит, я был недостаточно убедителен! Придется начать все сначала.

И я снова утонула в его объятиях.

***

Переход до храма был тяжелым как физически, так и морально. Асмаррах выглядел как кот, обожравшийся сливок, а мне было безумно стыдно. Помрачение рассудка, что толкнуло меня вчера в объятия самирского царевича, все никак не проходило, но показывать свои чувства перед всеми? А этот соблазнитель юных дев даже и не скрывал вчерашней удачи, хоть и не говорил об этом вслух.

Может, раньше я на это бы и согласилась, но не теперь. Ноги болели, так как тонкие подошвы сандалий почти не защищали их от острых мелких камней и жестких стеблей колючего кустарника, который рос здесь повсеместно, но я упрямо шла сама.