Река времен

Там уже ждут служительницы, которые разоблачают меня и совершают ритуальный обряд омовения. С него начинаются все ритуалы.

Облачение. Наверное, никогда на мне не было столько украшений, как сегодня. Лазурный убор и тяжелый парик водружены на голову, плечи почти полностью закрыл плотный воротник из золотых и лазурных бусин. На этот наряд отец, наверняка, потратил огромные средства.

Меня – живое воплощение Иинат, вводят в полутемный просторный зал, где в дрожащем отблеске факельного огня и сладком дыму курительниц богине предстоит выполнить свой долг.

Грянули бубны и барабаны, глухим звоном рявкнули бубенцы в руках танцовщиц, облаченных в прозрачные белые одежды. Девушки плотным кругом обступают меня. С языка словно сами собой срываются слова:

На главе моей – небесный венец,

На челе моем – жизни печать,

Я иду туда, где всему конец,

Я иду туда, чтобы жизнь начать!

Я пою заученные слова, и ноги сами начинают танец. И танец это только мой, царевна не знает его движений. Долгими вечерами Каи по памяти учила меня этому сакральному обряду.

Девушки с бубнами и тамбуринами словно бы с неохотой расступаются передо мной. Прочь, прочь, Богиня идет!

Ожерелье мое охранит от беды,

На руках моих – правда земного суда.

Небо, плачь обо мне, не жалея воды,

Кто вступил сюда – не уйдет никогда!

Длинный темный коридор открывается в скальной стене, словно по волшебству. Призрачные руки протягивают мне чашу с приторно сладким напитком. Послушно делаю большой глоток. А за спиной жрицы в белых одеждах все молят меня вернуться и не вступать на выбранный путь.

Золотые запястья светом полны,

Груди сеткой прикрыты «Приди ко мне!»*

Но не смей, заклинаю светом Луны,

Прикасаться к ним, думать не смей обо мне.

Мои ноги несут меня по темному пути. А вокруг волнуется, неохотно расступаясь, тьма. Где-то впереди мне слышится мелодия флейты, и я спешу на зов. Где-то там, вдали, меня ждет счастье, и мое тело предчувствует это.

Бедра мои желаньем полны,

Но не смей повязки из злата снимать.

На границе света и власти тьмы

Ты сумей меня ото сна удержать.

Руки, призрачные руки тянутся ко мне со всех сторон, подобно голодным жителям иссушенной засухой Карешской земли, и я снимаю с себя богатое ожерелье из лазурных бусин и протягиваю в темноту. «Берите, но пропустите меня вперед!» Взамен ожерелья мне протягивают еще одну чашу с питьем. Оно обжигает, как настой из перца, и сразу безумно хочется пить.